Схватка с преисподней - Александр Зеленский

Отыскать человека, знавшего до мелочей историю убийства уголовного авторитета по кличке Лунатик, мне помог добрый знакомый, подполковник милиции Ячейкин. Когда-то он возглавлял уголовный розыск Тульской области, а потом пошел на повышение и оказался в Москве. Виктора Воробьева как земляка, а потом и коллегу по работе в милиции он хорошо знал и сразу заинтересовался моим частным расследованием.

Именно Ячейкин подсказал мне, что лучше всего об этом конкретном убийстве расспросить начальника дежурной смены ГУВД города Кулагина. Что я и сделал.

Наша встреча с Кулагиным произошла на Петровке, 38. Подполковник милиции на память не жаловался и потому сразу вспомнил дело об убийстве Лунатика-Струпко. И бывшего пограничника, который помог раскрыть это убийство, он не забыл.

— История вышла крутая, — покусывая губы, припоминал Кулагин. — По «02» позвонила женщина. Ее, как это у нас заведено, соединили со мной, и она сделала заявление о том, что нашла на своем огородном участке, точнее, в небольшой будке, где хранила садово-огородный инвентарь, окровавленный труп. Я уточнил, где находится ее огород, и она сообщила адрес: Капотня, недалеко от кольцевой автодороги…

Для меня этих слов оказалось достаточным для того, чтобы включился «кинопроектор» моего внутреннего видения. Сразу возникла картинка: оперативный «рафик» с синей полоской притормозил на окружной дороге и, приткнувшись к обочине, совсем остановился. Из него первой выскочила служебно-розыскная собака, притомившаяся от долгой дороги по площадям и проспектам столицы, а за ней — старшина милиции. Он с явным неудовольствием оглядывал серые задымленные окрестности. Дело в том, что со стороны города здесь круглосуточно отравлял атмосферу беспрестанно горящий факел Капотневского газо-конденсаторного завода, а со стороны области дымила градирнями огромная ТЭЦ.

За кинологом к огороду с деревянной будкой, где уже находилась группа вызванных людей, направились остальные члены оперативно-следственной бригады с Петровки.

Служебная овчарка, услышав команду проводника: «След, Икар! След!», тут же рванулась от будки, где на земляном полу лежал труп.

Судебно-медицинский эксперт — симпатичная женщина средних лет — приступила к своим обязанностям. Сначала она шла чуть сзади криминалиста, фотографировавшего все, что могло иметь отношение к убийству, а потом нагнулась над трупом и стала внимательно его осматривать.

Труп принадлежал мужчине лет тридцати пяти, слабой упитанности. Одет мужчина был в дорогой импортный костюм, превращенный, правда, в рваную окровавленную тряпку. На подбородке убитого она приметила глубокий порез, нанесенный скорее всего лезвием ножа. Кроме этого пореза на лице и груди было множество ссадин и кровоподтеков. Лицо почерневшее — так бывает при удушении. Да и другие признаки асфиксии были видны даже невооруженным глазом: язык вывалился изо рта, глаза навыкате, а главное — на шее проходила классическая стангуляционная борозда, точь-в-точь как на фотографиях в учебнике по судебной криминалистике.

— Какова давность трупа? — поторопил эксперта следователь прокуратуры, приехавший вместе с группой в «рафике» и теперь тщательно фиксировавший в протоколе каждое действие бригады.

— На улице температура около двадцати двух градусов выше нуля. Температура нормального тела тридцать шесть и шесть десятых градуса, — вслух размышляла эксперт. — Температура трупа застыла примерно на тридцати градусах. Посмотрим по таблице… Ага! Так и есть, смерть наступила либо вчера вечером, либо ночью.

— Ночью! — подсказал местный участковый инспектор, вызванный из своего опорного пункта. — Поскольку кровь на тропинке не размыта и одежда покойного сухая. А вчера у нас тут вечером дождь лил, как из ведра…

Пока разбирались что к чему, вернулись кинолог и оперуполномоченный. Собака вывела их к одинокому вагончику-времянке, стоявшему примерно в километре от места обнаружения тела.

Эксперт-криминалист тут же отправился к вагончику и сделал там необходимые снимки. Нашел он и несколько вещдоков, которые могли помочь следствию.