Шелкопряд - Роберт Гэлбрейт

– «Братья Бард… Бальзак», – сказал он наконец.

Ухмыляясь, он дал отбой и потянулся за меню, чтобы изучить десерты. А Калпеппер пусть себе разбирается с непроломным синтаксисом и ощупыванием мошонки.

– Что пишут? – спросил он, когда Робин подняла голову.

– Ничего особенного; «Дейли мейл», например, сообщает, что Пиппа Миддлтон, по мнению друзей дома, должна была сделать более выигрышную партию, чем Кейт.

Страйк нахмурился.

– Я просматривала все подряд – ты же разговаривал по телефону. – Она немного обиделась.

– Да нет, – сказал Страйк, – не в том дело. Я вспомнил: Пиппа две тысячи одиннадцать.

– Я не… – Робин запуталась; мыслями она была еще с Пиппой Миддлтон.

– Пиппа две тысячи одиннадцать – в блоге Кэтрин Кент. Она заявила, что прослушала отрывок из «Бомбикса Мори».

Робин ахнула и забегала пальцами по кнопкам.

– Нашла! – воскликнула она через пару минут. – «Что ты скажешь, если я тебе признаюсь, что он зачитал мне один отрывок»! И написано это… – Робин проскролила сообщение наверх, – двадцать первого октября. Двадцать первого октября! Она вполне могла знать финал еще до исчезновения Куайна.

– То-то и оно, – сказал Страйк. – Я бы съел песочный пирог с яблоками, а ты?

Когда Робин, сделав очередной заказ, вернулась к столу, Страйк сообщил:

– Энстис приглашает меня сегодня на ужин. Говорит, у него есть предварительные сведения от криминалистов.

– Он знает, что у тебя сегодня день рождения? – спросила Робин.

– Боже упаси! – вырвалось у Страйка; в его тоне прозвучало такое отвращение, что Робин невольно рассмеялась.

– А что такого?

– Одно торжество для меня уже устроили, – мрачно сказал Страйк. – Лучший подарок, который может сделать мне Энстис, – это сообщить точную дату смерти Куайна. Чем скорее она будет установлена, тем меньше останется подозреваемых: мы займемся теми, кто раньше других имел возможность прочесть рукопись. К сожалению, в их число войдет и Леонора, но есть еще и эта загадочная Пиппа, и Кристиан Фишер…

– А Фишер с какого бока?

– Сочетание средств и возможностей, Робин: он увидел рукопись одним из первых и в силу этого попадает в наш список. Далее: Раф, помощник Элизабет Тассел, сама Тассел и Джерри Уолдегрейв. Дэниел Чард, похоже, ознакомился с текстом вскоре после Уолдегрейва. Кэтрин Кент отрицает, что читала роман, но у меня на этот счет большие сомнения. Наконец, есть еще Майкл Фэнкорт.

Робин в недоумении подняла глаза:

– А какое отношение…

И вновь у Страйка зазвонил мобильный: это была Нина Ласселс. Страйк заколебался, но подумал, что ее двоюродный брат вполне мог сообщить ей об их недавнем разговоре, и решил ответить:

– Привет.

– Привет, Великий Сыщик. – (Страйк угадал некоторую резкость, умело спрятанную под маской оживления.) – Даже боюсь звонить: думаю, тебя осаждают журналисты, фанатки и прочие.

– Да не особенно, – сказал Страйк. – Как дела в издательстве?

– Сумасшедший дом. Никто не работает; у всех мысли об одном. Его действительно убили?

– Похоже на то.

– Господи, прямо не верится… Но ты, наверное, ничего не расскажешь? – предположила она, с трудом подавляя вопросительные нотки.

– Полиция запрещает разглашать подробности.

– К этому имеет отношение его книга, да? – не унималась Нина. – «Бомбикс Мори»?

– Не могу сказать.

– А Дэниел Чард ногу сломал.

– Прости? – Его сбила с толку очевидная непоследовательность.

– Да тут просто сумасшедший дом, – повторила Нина. Ее голос выдавал взвинченность и напряжение. – Джерри мечется. Дэниел только что позвонил ему из Девона, опять наорал… половина сотрудников это слышала, потому что Джерри случайно включил громкую связь, а потом не мог сообразить, как ее отключить. Со сломанной ногой ему не выехать из загородного дома. Я имею в виду Дэниела.

– Из-за чего он орал на Уолдегрейва?

– Из-за утечки «Бомбикса Мори», – ответила она. – Полицейские где-то раздобыли полный текст, и Дэниел, мягко говоря, недоволен. Ладно, – продолжила она, – это все не важно. Я просто хотела тебя поздравить… Надеюсь, полиция не запрещает поздравлений по случаю обнаружения трупа или как? Будет минутка – звони. – Она повесила трубку, не дав ему раскрыть рта.

– Нина Ласселс, – сообщил он, когда ему подали яблочный пирог, а Робин – чашку кофе. – Та девушка…

– …Которая украла для тебя рукопись, – подхватила Робин.

– Да, в отделе кадров такая память тебе бы не пригодилась, – отметил Страйк, берясь за ложку.

– Насчет Майкла Фэнкорта – ты серьезно? – тихо спросила она.

– Абсолютно, – подтвердил Страйк. – Дэниел Чард наверняка рассказал ему, что отмочил Куайн, просто чтобы Фэнкорт услышал это от него, а не от других, логично? Фэнкорт для их издательства – слишком лакомый кусок. Нет, мы определенно должны учитывать, что Фэнкорт раньше многих узнал…

Теперь телефон зазвонил у Робин.

– Привет, – сказал ей Мэтью.

– Привет, ну как ты? – в тревоге спросила она.

– Так себе.

Фоновая музыка вдруг сделалась громче: «First day that I saw you, thought you were beautiful…»[14]

– Ты где? – резко спросил Мэтью.

– Да тут… в пабе, – ответила Робин.

Только сейчас она сообразила, что вынуждена перекрывать характерные шумы: звон бокалов, пронзительный смех у стойки бара.

– Сегодня у Корморана день рождения, – беспокойно добавила она (ну в самом-то деле: Мэтью и его коллеги все дни рождения отмечали в пабах…).

– Рад за тебя! – Мэтью был в ярости. – Я перезвоню позже.

– Мэтт, не надо… подожди!..

Набив рот яблочным пирогом, Страйк краем глаза наблюдал, как она без объяснения причин отошла в сторону и, по всей видимости, пыталась дозвониться до Мэтью. Аудитор был недоволен, что его невеста пошла перекусить, вместо того чтобы убиваться по его матушке.

Робин раз за разом набирала номер. В конце концов Мэтью ответил. Страйк, расправившись и с яблочным пирогом, и с третьей пинтой, почувствовал, что надо бы выйти в туалет.

Колено, не дававшее о себе знать, пока он ел, пил и беседовал с Робин, решительно запротестовало, когда он встал. На обратном пути Страйка даже прошибла легкая испарина. Робин, судя по ее лицу, все еще пыталась задобрить жениха. Окончив разговор, она присоединилась к Страйку и получила от него короткий ответ на свой вопрос о его самочувствии.