Этна - Мастер Чэнь

— Не уходите — не уходите — не уходите, Сергей, мы сейчас, — выговорила Лена, схватила зеленоглазого за руку и повела его вверх, платить за такси.

Он оглянулся, посмотрел на меня растерянно — но Лена тащила его вперед и вверх.

— Где я был — лечился, — раздался его негромкий голос.

— А телефон!

— Зарядка у тебя в чемодане, телефон зарыт в землю…

— Ты же вышвырнул меня на дорогу и унесся куда-то!.. Как ты мог так сделать — я бы от тебя не отходила, я бы…

— Не на дорогу, а на бензоколонке… И у тебя были почти все наши деньги… — еле слышно донесся его голос с лестницы. — А у меня…

И они скрылись там, наверху.

Вот, значит, что он сделал. Опять же — очень грамотно. Ну, то есть скрываться с места происшествия нехорошо, но уж если скрылся, то дальше всё логично.

Сотрясение мозга, рана. Надо найти хоть медсестру. Потом отлежаться. Ищут двоих? Лучше разделиться. И в любом случае вывести Лену из-под удара. Что касается головы, то обратиться за помощью здесь можно к кому угодно. Даже без денег. Помогут без лишних слов и никому не скажут. Остальное, типа деда Умберто — ну, наверняка у него был какой-то план. В целом — отлично.

Может, и без меня бы как-то обошелся.

Не уходить, просит Лена? А зачем, собственно, оставаться?

Я повернулся к Джоззи:

— Вот теперь и правда конец. Не считая того, что тебе надо переодеться. Дать мою рубашку? Тебе пойдет. И выйдем, что ли, на улицу, погуляем спокойно…

— Не прощу никогда, — сообщила мне она.

* * *

Боже ты мой, как она шла — будто вернулась к себе в цирк. Походкой розовой пантеры, иногда поворачивая голову и плечи к прохожим и скромно хлопая ресницами.

Некоторые прохожие, наверное, даже оборачивались оторопело ей вслед. Особенно мужчины.

Она всё понимает, конечно. Или понимает самое главное. Но это не значит, что «уомо» — мужчина — не заслуживает небольшой показательной трепки. Просто для профилактики.

— Джоззи, — сказал я, наконец, раздраженным и несчастным голосом.

— Ля-ля-ля, — отозвалась она немилосердно. — Да, мое сердце. Я вся твоя и внимательно тебя слушаю. Внимательно-внимательно.

— Джоззи, — начал я снова и в бессилии потряс руками в воздухе (на правой висела сама Джоззи, но кисть была свободна). — Джоззи…

— Ля-ля-ля!..

А, вот теперь я знаю, чем ее взять.

— Джоззи, ла патриа! — сказал я трагическим голосом эфиопского царя Амонасро из «Аиды». — Родина!

И показал пальцем назад, туда, откуда мы вышли.

— Ах, ла патриа! — мстительно восхитилась Джоззи. — Значит, она у тебя вот такая — с синяком на заднице?

Но потом до нее дошло, что лучше было помолчать. Итальянцы вообще-то на эту тему не шутят. Джоззи вздохнула и пошла уже нормальной походкой. Погладила меня по руке и пробормотала что-то вроде «бедный ты мой, бедный».

А я посмотрел на нее и сказал по-русски, совершенно не желая, чтобы она меня поняла:

— А ведь это всё скоро кончится. Ты уедешь к себе в Милан, станешь звездой, у тебя будет другая жизнь. Да ведь ты уже звезда, моя дорогая. И не вечно ты будешь тут петь на виноградниках.

— Милано! — ответила мне Джоззи, уцепившись за единственное понятное ей слово. — Серджио, я как раз вчера думала: а тебе очень пойдет титул. Например, синьор профессоре. В Милане, на энологическом. Ты что думаешь — ты не сможешь там вести какой-нибудь спецкурс?

— Я? Профессоре? Ну, спецкурс вообще-то не исключается. Основы науки писать о вине. Почему нет?

— Почему нет! Ну, а пока что — пойдем-ка к фуникулеру. По-моему, я заслуживаю того, чтобы и меня, наконец-то, повели в «Жирную пальму». И даже очень заслуживаю. Боже мой, я ведь ангел терпения, я совсем не ревнива — я у тебя просто сокровище! И кусок мяса в пасть такому сокровищу в самый раз.