Убийство на поле для гольфа - Агата Кристи

– Поздравляю, мосье Жак, – сказал Пуаро, сердечнопожимая руку молодого человека.

Жак Рено навестил нас сразу же, как только его выпустили изтюрьмы. После этого он должен был вернуться в Мерлинвиль, к мадам Рено и Марте.Мосье Жака сопровождал Стонор, цветущий вид которого лишь подчеркивалболезненную бледность юноши, находившегося, во-видимому, на грани нервногорасстройства. Он печально улыбнулся Пуаро и едва слышно сказал:

– Я выдержал весь этот ужас, чтобы защитить ее, и вотвсе напрасно.

– Как могли вы подумать, что девушка примет такуюжертву? – сдержанно заметил Стонор. – Да она просто обязана быласказать правду. Она же понимала, что вас ждет гильотина.

– Eh ma foi![81] Не миновать бы вамгильотины, – подхватил Пуаро, и в глазах его мелькнул насмешливыйогонек. – Ведь на вашей совести была бы еще и смерть мэтра Гросье. Если бывы продолжали упорствовать в своем молчании, беднягу непременно хватил бы удар.

– Он туп как осел, хотя вполне благожелательный, –сказал Жак. – Как он меня раздражал! Вы ведь понимаете, я не мог доверитьему свою тайну. Но боже мой! Что же теперь будет с Беллой?

– На вашем месте я бы не слишком расстраивался по этомуповоду, – с искренним сочувствием сказал Пуаро. – Как правило, судьивесьма снисходительны к crime passionnel,[82] особенно когдаего совершает юная и прелестная особа. Ловкий адвокат откопает уйму смягчающихобстоятельств. Конечно, вам будет не очень-то приятно…

– Это меня не волнует. Видите ли, мосье Пуаро, как быто ни было, но я в самом деле чувствую себя виновным в смерти отца. Если бы немои запутанные отношения с этой девушкой, он сейчас был бы жив и здоров. И ещемоя проклятая оплошность – ведь я надел отцовский плащ. Не могу избавиться от чувства,что я виноват в его смерти. Наверное, сознание вины будет преследовать меня доконца моих дней.

– Ну что вы, – сказал я, стараясь успокоить его.

– Конечно, то, что Белла убила моего отца,ужасно, – сокрушенно продолжал Жак. – Но я дурно поступил с нею.Когда я встретил Марту и понял, что люблю ее, надо было написать Белле и честново всем признаться. Но я так боялся скандала, боялся, что это дойдет до ушейМарты и она бог знает что может вообразить. Словом, я вел себя как трус, тянул,надеялся, что все само собой образуется. Просто плыл по течению, не понимая,какие страдания причиняю бедной девушке. Если бы жертвой пал я, а не отец, тосвершился бы высший суд – я получил бы по заслугам. Как же отважно онапризналась в своей вине! А ведь я готов был выдержать это испытание до конца,вы знаете.

Он помолчал немного, потом взволнованно продолжал:

– Не могу понять, зачем отец в ту ночь расхаживал вмоем плаще. Зачем надел его прямо на нижнее белье? Может быть, он сбежал отэтих иностранцев? А матушка, вероятно, ошиблась во времени, и грабители напалине в два часа. Или… или… она намеренно вводит вас с заблуждение, да? Неужелиматушка могла подумать… подумать… что… заподозрить, что это я… это я…

Но Пуаро поспешил разуверить его:

– Нет-нет, мосье Жак. Пусть эта мысль не мучит вас. Чтоже до остального, потерпите еще день-два, и я все объясню вам. Это весьмазапутанная история. А вы не могли бы подробно рассказать нам, что же все-такислучилось в тот страшный вечер?

– Собственно, и рассказывать-то нечего. Я приехал изШербура, как вам известно, чтобы попрощаться с Мартой, ведь мне предстоялоехать на край света. Было уже поздно, и я решил идти коротким путем – черезполе для гольфа, откуда рукой подать до виллы «Маргерит». Я уже почти дошел,как вдруг…