Человек-невидимка в стразах - Дарья Донцова

– Уйди со службы! Платят тебе копейки, работа тяжелая. Еслисядешь дома, я сумею вас обеспечить. Мальчишкам нужно внимание и контроль,материнская любовь. Жене – женское, мужу – мужское. Это ведь не мы придумали!

Но Инна категорически отказывалась.

– Я хочу развиваться! – кричала она. – Не собираюсьпревращаться в клушу. Когда мальчикам исполнится шестнадцать, мать им станет ненужна, и что мне тогда делать? В сорок лет карьеру не начинают!

Когда в доме есть повод для скандала, война разгораетсямгновенно. Роман и Инна часто орали друг на друга, мальчики успокаивалиродителей. Александр всегда был на маминой стороне, а Паша защищал папу. И хотьпацаны еще были крошками, между собой они дрались всерьез, никакой любви убратьев не было, их отношения испортились из-за родительских баталий.

Немалую лепту в отчуждение мальчиков внесла Инна. Онаприносила сладости, игрушки и одаривала ими Сашу. А Павлу говорила:

– Ты предатель, папин подпевала. Едва отец злиться начинает,ты сразу ему вторишь! Пусть Роман своему подлизе подарки носит, я трачу деньгина того, кто меня любит.

Когда мать уходила в свою комнату, Саша начинал дразнитьПавла, показывал ему машинку и говорил:

– А тебе фиг!

Павел моментально впадал в ярость. Отец, в отличие отматери, не спешил делать любимцу презенты и не приносил ему конфеты. Дракиобычно заканчивались победой младшего, Павлик топтал автомобильчик и крошилсладости. Саша несся жаловаться маме, Инна наказывала Павла. Едва Романпоказывался на пороге дома, как Пашенька принимался рыдать. Отец набрасывалсяна мать и ставил Сашу в угол. Инна в отместку придиралась к Павлу и лупила егоремнем. «Тихий семейный» вечер заканчивался около двух часов ночи, когда появлялисьразъяренные соседи и требовали сделать потише музыку. (Роман всегда включалмагнитофон почти на полную мощность, чтобы жители подъезда не услышалискандал.)

В год, когда случилось несчастье, Саша пошел в четвертый, аПаша в третий класс. У Инны работа начиналась в восемь, поэтому мальчиков вшколу водил отец.

Двадцать первого сентября Хитрук, как обычно, доставил детейна занятия. В семь вечера он забрал младшего из группы продленного дня, привелего домой и разозлился, не застав старшего в квартире. В это время Саша долженбыл уже сидеть за уроками. Старшему сыну вменялось самому возвращаться сзанятий и пользоваться ключом, спрятанным под половиком, на продленкеоставались лишь дети до четвертого класса. Прождав около часа, разгневанныйРоман отправился в школу. Там как раз шла репетиция спектакля, которую велаклассная руководительница Александра.

– Саша? – испугалась она. – Мальчик ушел. Я велела емуподмести класс, но он сказал, что его за опоздание дома отругают, и убежал.

Роман растерялся. Никаких репрессий за несвоевременноевозвращение старшего сына домой не предусматривалось. Саше простопредписывалось, вернувшись из школы, сесть за уроки, а когда он придет, никтоне узнает, родители на работе, никто ему выволочку не устроит.

– Куда он мог опоздать? – хмыкнул Роман, который подумал,что сын не хотел заниматься уборкой класса и выдумал причину, чтобы не брать вруки веник.

Учительница ответила:

– Не имею ни малейшего понятия.

– У сына с кем-то намечалась встреча? – спросил отец.

Все вопросы остались без ответа. Роман бросился в милицию,но Саша словно в воду канул – никто не видел, как он покинул школьное здание,куда потом пошел, с кем встретился. Через десять дней после пропажи ребенкаоперативники, занимавшиеся поисками, откровенно сказали Хитруку:

– Надежда найти Сашу живым минимальна. Если его похитилиради выкупа, то требование денег поступило бы в течение суток. В вашем случае овыкупе никто не заикался, вероятно, мальчик стал жертвой педофила, этинесчастные погибают максимум через неделю.

Вот тогда у Инны и проявилась шизофрения. Роман повел себяна удивление благородно, не бросил жену. Он быстро обменял квартиру и сталусиленно лечить Инну. Павла отец больше никогда не ругал, даже по мелочам.Более того, он стал баловать сына и нахваливать, постоянно покупал ему игрушки,сладости. Зато Инна, потерявшая своего любимца, при виде Павлика заходилась вистерике, повторяя:

– Почему пропал Саша? Отчего ты жив, а он нет?

Мало-помалу все утряслось. В новом доме, куда перебралисьХитруки, никто не знал об их трагедии. Внешне семья выглядела счастливой,окружающие не подозревали о прогрессирующей болезни Инны и об ее ненависти кПавлику. Правда, во время ремиссии она владела собой, но даже тогда она струдом общалась с сыном, старалась лишний раз с ним не заговаривать. А вотвесной и осенью начинался кошмар. Тогда муж запирал Инну в специальнооборудованной комнате, держал на сильных лекарствах и строго предупреждалПавла:

– Не приближайся к матери, она сейчас способна на что угодно,без меня не входи в ее спальню.

Вам это может показаться странным, но и Паша, и Романпривыкли к сумасшедшей, относительно спокойно воспринимали неизбежныеобострения ее болезни. Иногда члены семьи, в которой живет шизофреник, теряютбдительность, забывают о том, что больной может быть опасен. Наверное, Павелперестал обращать внимание на папины предостережения и один раз зачем-то открылкомнату, переделанную в палату.

Роман так никогда и не узнал, что случилось в егоотсутствие. Он приехал домой, ощутил запах дыма и пошел искать его источник.Отец сначала решил, что сын, готовя ужин, зазевался и что-то сжег, но потомувидел распахнутую дверь в спальню Инны и лежащего на полу Павла. Инна вокровавленном халате прыгала вокруг костра, разведенного на паркете…

Хитрук замолчал, Галине стало до слез жалко хозяина.

– Где сейчас ваша жена? – осторожно спросила она.

– В частной лечебнице, – после некоторого колебания ответилРоман, – врач обещает привести ее в относительно нормальное состояние. Оченьвас прошу, продайте квартиру, я хочу отсюда уехать. Мне удалось распуститьсреди соседей сплетню о том, что Павлика убили грабители. С одной стороны,хорошо, что никто не болтает про Инну, но с другой… Собственно, какая теперьразница? Я скрывал диагноз жены исключительно ради сына, не хотел, чтобы он ванкете на вопрос о родителях, писал: «Мать находится на излечении в психушке»,пусть бы сообщал, что она домашняя хозяйка.

– Вы зря волновались, – пробормотала Галина, – при приеме наработу никто справок о членах семьи не требует, можно писать, что душе угодно.