Нежное дыхание смерти - Анна Малышева

– Сегодня? – Лариса обошла стол, на котором раскладывала бумаги и вплотную приблизилась к Даше – А зачем тебе сегодня уходить? Оставайся… Надо же отметить твое вступление в клуб…

– Ой, я не могу… – испугалась девушка. – Бабушка, работа!

Председатель остановила поток возражений одним энергичным жестом.

– Перестань, ради Бога! Все это мелочи. С бабушкой ничего не случится, а работа подождет…

– Но это невозможно, – упорствовала Даша. Она чувствовала, что если хоть раз поддастся на уговоры Ларисы, то больше ей никогда не удастся защитить свое собственное мнение. Эта дама принадлежала к числу тех натур, чей деспотизм чувствуется даже не слишком разбирающимися в человеческом характере людьми. – Простите, но я не могу.

– Ты передумаешь! – убежденно сказала Лариса. Но, к облегчению Даши, больше настаивать на своем не стала. – Хорошо! Тогда уйдешь, как вчера ушла. Диспетчер тебе откроет. Какие проблемы?

– А об этом надо заранее уговариваться? – поинтересовалась девушка. Все, что касалось открывания и закрывания ворот и дверей в этом клубе, волновало ее чрезвычайно. – Не может случиться так, что некому будет открыть?

– Да нет, что ты придумала? – Лариса удивленно смотрела на нее. – Кто-то всегда следит за воротами. Если ты подойдешь к выходу, тебе откроют. А когда у тебя будет своя карточка, вообще не будет проблем.

– Хорошо. – Даша несколько успокоилась. – А когда будет карточка?

– Завтра… – Лариса задумалась. – А билет могу выписать и сейчас, если хочешь. Хочешь? Вижу, что хочешь! Ладно, сейчас…

Она потрепала девушку по плечу, и та почувствовала, какая тяжелая у нее рука. Потом Лариса склонилась над своим столом, подвигала ящики, достала маленькую карточку вроде визитной и, взяв Дашину анкету, направилась к выходу.

– Ты подожди минут десять. Сейчас все напечатают и в пластик оденут. Техника у нас собственная, с оформлением проблем нет.

– Деньги! – спохватилась Даша, доставая сложенные вдвое стодолларовые бумажки. – Деньги, Лариса!

– Убери! – приказала та. И вышла, не сказав больше ни слова.

Девушка растерянно посмотрела на деньги, которые все еще держала в руках, и так же растерянно сунула их в карман. На душе у нее стало нехорошо. Она вспомнила слова Леры: «Тебе бесплатно».

«Почему бесплатно? – спросила она себя, потому что больше спросить было некого. – Может, тоже из-за Ветельникова? Может, те, кого рекомендует сюда Ветельников, поступают бесплатно? Лариса сказала, что это ее старый приятель… Что ж, все возможно… Но тогда все, что я делаю, вдвойне жульничество. Мало того что прикрылась именем человека, которого никогда в жизни не знала, да еще и не заплатила того, что положено платить всем. Господи, скорей бы эту карточку заиметь! – взмолилась она про себя. – Хоть буду входить и выходить по своей воле, а не когда кто-то захочет или не захочет…»

Лариса все не возвращалась, но у Даши не было никакого желания воспользоваться удобным случаем и порыться в ее бумагах. Стол был не заперт, но она к нему не притронулась. Ей не нравилось то, что в коридорах были ковры, заглушающие шум любых шагов. Лариса могла войти совершенно внезапно, и тогда Даше не удалось бы объяснить ей свое поведение. Самое большое, на что она решилась, – это пройти по кабинету взад-вперед, выглянуть из окна, где, впрочем, не было ничего, кроме деревьев и темноты, слабо подсвеченной фонарем над оградой. Потом она вернулась в кресло и приготовилась чинно дожидаться Ларису.

И тут ее взгляд остановился на тонких вертикальных щелях в деревянной панели на стене. Щелей было две. Обе проходили недалеко от письменного стола, на расстоянии полутора метров друг от друга.

Даша, заинтересованная этим дефектом в панели, решила рассмотреть стену повнимательнее. Она встала, подошла поближе, провела пальцами по дереву; нажала раз, другой… И стена подалась вперед, открыв за собой темное пространство.

«Да ведь это как в гостиничном номере! – сообразила Даша. – Вторая комната! И у директоров в кабинетах такие комнаты бывают. Для отдыха… И тоже там такие панели…» Она вспомнила нечто похожее в кабинете главврача. «Можно посмотреть или нет?» – раздумывала она. Впрочем, долго раздумывать было некогда – Лариса в любой момент могла вернуться. Даша решилась. «Если не заперто, то я ведь не виновата!» – сказала она себе и открыла дверь пошире.

Свет из кабинета упал в темную комнату, осветив часть пола и угол ковра. Все остальное терялось в тени, глаза Даши различали только какой-то блеск в дальнем конце комнаты. Она распахнула дверь настежь, и комната осветилась до конца.

Кроме ковра из меблировки в ней были только кожаный черный диван, высокий шкаф, чьи деревянные резные створки явно вышли из-под резца мастера прошлого века, и компьютер. И еще были статуи.

Даша не знала, девять их или больше, не поняла еще, те ли это самые статуи, ради которых она пришла сюда, но уже сделала шаг вперед и оказалась в комнате.

Ей уже было все равно, войдет ли Лариса как раз в тот момент, когда она будет осматривать комнату, и как она оправдается перед ней. Все было совершенно не важно. Важно было то, что из дальнего угла на нее смотрел восточный вельможа. Эта его золотая одежда блеснула в луче света, проникшем в темную комнату, и привлекла ее внимание.

Она быстро прошла к статуе и рассмотрела ее. Статуя была невелика – сантиметров пятьдесят в высоту. «Размером с большую куклу, – сказала себе Даша. – Кукла и есть. Только гипсовая».

Впрочем, она не могла бы сказать, гипс или какой-то другой материал пошел на изготовление фигуры. Даша смотрела только на лицо, потому что это было единственное, о чем она могла судить. Лицо вельможи, изображенного на эскизе Аркадия, врезалось ей в память так, словно она сама его нарисовала. И теперь девушка вглядывалась в статую. Смотрела и не узнавала.

«Нет, это не он, – сказала она беззвучно, только чтобы пошевелить онемевшими губами. Все ее тело сковывало странное оцепенение, она словно замерзала в этой теплой комнате – замерзала стремительно, покрывалась льдом. – Не то лицо… Грубое… Хуже… Да, просто – не то».

Вельможа смотрел из золотых одежд, похожих на те, что нарисовал Аркадий. Он оттопыривал нижнюю губу, его пустые глаза были сощурены в две хитрые щели. Но это лицо не имело странного, чарующего выражения усталого сладострастия, величественного благородства, которое придал ему Аркадий. Это была маска, хранившая на своем белом гипсе только одно простое выражение – хитрости, коварства. Исчезло чудо, заключавшееся в неуловимых изгибах тела, в точно пойманном жесте. Это была обыкновенная кукла – раззолоченная, красивая, тяжеловесная.

Даша метнулась к другой фигуре. Девушка с обнаженной грудью. Даша даже застонала, когда увидела, что из нее состряпал неизвестный ремесленник, сработавший фигуры за Аркадия. Теперь это была кокетка, готовая отдаться первому встречному, предлагавшая свою юную острую грудь любому, кто захочет ее коснуться. Ее нагота, бывшая на эскизе целомудренной и чудесной, наготой скорее морской нимфы, чем женщины из плоти и крови, теперь казалась наглой и вызывающей. Даша узнавала ее и не узнавала.