Лав-тур на Бора-Бора - Юлия Алейникова

Василий наконец заткнулся и, кипя возмущением, обернулся к дамам.

– Здрасте, – кивнул он Ирине Яковлевне и весьма уместно добавил: – Совсем старухи распоясались! Кидаются на случайных прохожих! Меня сейчас чуть не изнасиловали!

Лицо Ирины Яковлевны сперва налилось густым пурпуром, потом, наоборот, утратило всяческие краски, а затем она резко развернулась на каблуках и с каменным лицом, не сказав ни слова, чеканя шаг, двинулась от Ползуновых прочь по дорожке. Не забыв, правда, бросить через плечо резкое обиженное: «Хам!»

– Что это с ней? – искренне изумился Василий, снимая с уха сплющенные, с разбитым стеклом очки, неизвестно как задержавшиеся на его распухшей мочке.

Но Юле уже не было дела до мадам Шульман, она стояла, уперев руки в бока, и сверлила Василия недобрым взглядом.

– Ты чего? – заерзал Василий, старательно пряча глаза.

– Ничего. Пройдемте. – Юля крепко ухватила его за локоть и потащила в соседние заросли, подальше от «избушки на курьих ножках» с ее кровожадной обитательницей, которая, захлопнув дверь, продолжала следить за ними из-за занавески.

Приперев Ползунова к толстой шершавой пальме подальше от посторонних глаз, разгневанная супруга ткнула ему пальцем в грудь и потребовала объяснений.

– А что я должен объяснять? – оправился от смущения муженек. – Это ты мне лучше объясни, почему ты вместо ресторана поперлась блуждать по парку, да еще под ручку с убийцей?

Как это ни ужасно, но в изложении Василия Юлино поведение выглядело верхом легкомыслия и глупости. То есть оно было именно таким, от которого ее предостерегал инспектор и которое навлекло на них столько бед и несчастий. Юля приуныла, крыть ей было нечем. Но тут она вспомнила выражение слащавого сочувствия на лице Ирины Яковлевны, вид голой тетки в дверях бунгало и снова запылала праведным гневом.

– А голая баба в бунгало? А твое позорное появление в одних трусах на глазах у этой мегеры, Ирины Яковлевны? Да надо мной теперь весь отель ржать будет! Ха-ха-ха! Вы знаете, с кем ей муж изменяет? – истерично выкрикивала Юля, мечтая вцепиться ему в физиономию.

– Ты что думаешь, я по своей воле туда попал? – решил не уступать жене Василий.

– Нет! Тебя туда силой затащили! – проревела Юля, ткнув ему кулаком под дых.

– Нет конечно, – мужественно выдержал удар бывший многоборец. – Я сам туда залез, прятаться. А что мне было делать? Я тебя охранял! Шел на расстоянии, чтобы не нервировать, – тихим, смущенным голосом пробубнил он, чем вдруг сразу же смягчил сердце рассерженной не на шутку супруги, – я понимаю, тебе иногда одной хочется побыть. – На Юлином лице появилась довольная, совершенно неуместная улыбка.

Ты гуляла, я сзади крался. Вдруг эта ведьма! Откуда она взялась? Я на вас чуть не налетел! Пришлось срочно прятаться. А куда? Кругом одна травка! Вижу – в чужое бунгало дверь приоткрыта, ну я и нырнул. Еще обрадовался, что видно вас как на ладони, если что – сразу выскочу и шею ей сверну. Старухе, я имею в виду. Не успел отдышаться, как на меня эта макака сушеная накинулась! Насилу ноги унес! Просто дурдом! – захлебываясь, делился Василий пережитым ужасом. – Ты себе не представляешь, как я перепугался, когда она на меня прыгнула и целоваться полезла! Может, в жандармерию заявить? Вдруг она буйнопомешанная? – задумчиво почесал лысину муж.

Слушая его историю, Юля едва сдерживала смех, представляя, чего натерпелся ее бедненький толстячок.

– Ладно, – вздохнула она, когда Василий закончил свой «плач Ярославны», – пойдем уже за сумкой, все равно сделанного не воротишь. Но опозорился ты по полной, – заключила Юля, беря мужа под руку.

– Слушай, может, мне теперь до самого отъезда из дома не выходить? – взволнованно спросил Василий, промокая вспотевшую от переживаний лысину.

– Не поможет, – грустно ответила Юля. – Шульман с компанией сами к тебе явятся, поиздеваться. Так что не падай духом, раньше начнут издеваться – раньше закончат, – философски закончила она.

– Я им поиздеваюсь! – грозно сжал кулаки красный как рак Василий.

Юля сочувственно похлопала его по спине и повела к ресторану. «Бедный старый дурень», – думала она, ласково гладя его руку.

– Лучше расскажи им обо всем сам. Чтобы смеялись не над тобой, а с тобой, – дружески посоветовала ему мудрая жена.