Кочевая кровь - Геннадий Сорокин

– Я люблю ее, – прошептал Меркушин.

– Что толку с твоей любви? – наседал я. – Кроме чувств всегда есть окружающий мир, и в этом мире вам не быть вдвоем. Ты – чужак для маагутов, они никогда не возьмут тебя в племя. Твоя кровь для них – дерьмо! Посмотри на мою губу. Маагуты вовсе не безобидное сборище недоумков, за свою женщину они тебе головенку свернут и не поморщатся.

Я внезапно успокоился, взял стул, сел напротив гостя.

– Как профессионал спрашиваю: сколько ей лет?

– Зачем тебе это? – насторожился он.

– Леня, если девчонка не достигла половой зрелости, ты за нее можешь в тюрьму сесть. Это маагутам можно жениться на сопливых девчонках, с тобой такой номер не пройдет. Сколько ей лет?

– Пятнадцать. У нее все нормально с половым развитием.

– Не будь таким уверенным. Если у девочки грудь выросла и попа округлилась, это еще не значит, что она уже достигла возраста деторождения. Я сталкивался с некрасивой ситуацией, когда девочка была крупных габаритов, год с мужиком жила, а там, внутри, к зачатию еще готова не была.

– Я же не собираюсь завтра детей заводить, – уже увереннее возразил он. – Можно подождать, пока она повзрослеет.

– Едем дальше. Она читать-писать умеет или только имя на стекле вывести способна?

– Читает по слогам, пишет печатными буквами. Она никогда в школе не училась, но это не беда, я научу ее всему.

– Давно в тебе Макаренко проснулся? Ты, Леня, сходи в зоопарк, укради там обезьяну и начни свой путь в педагогику с нее. Так ведь правильнее будет, Леня: на обезьянах вначале надо потренироваться, а уж потом девчонку из Средневековья в ХХ век тащить.

– Она совсем не глупышка. Если бы ты с ней поговорил…

– Даже близко к ней не подойду! Леня, ты помнишь, что Айдар рассказывал? Он ведь говорил о со-временной цивилизованной девушке, не о дикарке из кочевого племени. Представь, что Айгюль сбежала из табора и поселилась с тобой в городской квартире. Ты отмыл ее, обул, одел, научил, как пользоваться унитазом и зубной щеткой, а дальше что? В первый класс ее отправишь, закорючки в прописях выводить? Она кем работать будет, если с самого рождения умеет только воровать и побираться? Или она под твоим чутким руководством станет обычной домохозяйкой: будет огурцы на зиму солить, нарожает кучу забавных детишек? – тут я хотел сказать: «Вшей из головы выведет», но вовремя осекся. – Леня, Айгюль с рождения заражена кочевой кровью, она не сможет жить на одном месте.

Меркушин встал, стряхнул с плеча невидимую соринку.

– Ты вернешься к Наталье или нет? – с нескрываемой неприязнью спросил он.

– Я – нет, а ты возвращайся. Она пока про твое увлечение ничего не знает.

– Я могу надеяться, что этот разговор останется между нами?

– Надейся, но помни: если что-то будет угрожать Наталье, я всегда приду ей на помощь.

– Да что с ней может случиться, с твоей Натальей! Дай срок, она разродится, оклемается и прискачет к тебе на случку.

Движением быстрым, как бросок кобры, я схватил одной рукой Меркушина за грудки.

– Запомни, тварь, – отчеканил я, – если в понедельник тебя не будет на работе, я доложу рапортом, что ты неделю болтался неизвестно где. Я лоб расшибу, но добьюсь, чтобы тебя вышвырнули из милиции. Это все, а сейчас – пошел вон!

Меркушин поправил одежду на груди, развернулся и молча пошел к двери.

– Леня, тряпичная куколка нашла тебя? – в спину спросил я.

Мой вопрос остался без ответа.