Утопи свои обиды - Лев Альтмарк

— Спасибо за комплимент, — скрипнул я, — неужели я таким выгляжу?

— Очень даже, — усмехнулся Виктор. — И гримироваться не надо!

— А под каким предлогом мне его вытаскивать, если ему никуда не потребуется?

— Ну, к примеру, наплетите о какой-нибудь старушке, вашей знакомой, которая неизлечимо больна и не может с места сдвинуться. А помочь ей — ваша святая обязанность. Лечение Давида — последний шанс для неё. — Виктор внимательно посмотрел на меня, потом на Софу. — Не мне же вас, крутых детективов, учить, как это сделать? Что по этому поводу скажет ваш мозговой центр?

Я думал, Софа огрызнётся в ответ, ведь было весьма неприятно, что Виктор уже знает и об этом, но она отделалась молчанием.

Под пристальным наблюдением Виктора и компьютерного парнишки, пригнавшего мою машину, мы с Софой пересели в неё и покатили к воротам поселения. В боковое зеркало я видел, как Виктор прикурил сигарету и присел на капот своей машины, видимо, собираясь дожидаться нашего возвращения именно здесь, никуда не трогаясь с места. Я бы на его месте поступил так же.

— Ну, и что ты на всё это скажешь? — впервые заговорила Софа.

Я неуверенно пожал плечами и пробормотал:

— Одно пока скажу: выбитую дверь мне никто ещё не починил. И, по всей видимости, не собирается…

— Опять свою волынку затянул! — с досадой отмахнулась Софа. — Я спрашиваю, что делать будем?

— Мы уже решили: выложим всё Давиду, и пускай он решает. А с бандитами разбирается без нас. Мы свою часть работы выполнили, и у него к нам никаких претензий быть не может.

— Про какие деньги сейчас Виктор говорил? — вкрадчиво напомнила Софа.

— Они мне предлагают деньги за то, чтобы я им сдал Давида.

— И ты мужественно отказался? Ничего не брал у них?

— Не брал — вынудили взять. Сраную тысячу…

— Ты и в самом деле так дёшево стоишь?

Эта сопливая девчонка определённо пыталась довести меня до белого каления, хотя я и без неё уже был не рад этим иудиным сребреникам. Мало мне того, что я места себе не нахожу, так ещё она…

— Слушай, родная, я взял этот дурацкий аванс, потому что это был единственный шанс выбраться. Тем более, эти убюдки сообщили, что ты у них в заложниках. Так что и тебя надо было вытаскивать. Откажись я плясать под их дудку да ещё за деньги, неизвестно что бы они с нами сделали. И это вовсе не шуточки.

— А я-то и не знала, какой ты крутой перец! — усмехнулась Софа и покачала головой. — Круче тебя только…

— Дальше не надо! А то мы совсем разругаемся… — Я вдавил по газам, и мы поехали быстрее.

— Наверное, ты в чём-то прав, — проговорила Софа, задумчиво глядя вперёд. — Нужно всё рассказать Давиду. Может, он и не знает, какие страсти кипят вокруг него. Сидит в своей берлоге, изобретает потихоньку всякие привлекательные для бандитов штуки и отмахивается от незваных визитёров. Даже в банк не едет — в лом ему это скучное занятие, потому и просит об этом первых встречных…

— Это мы-то первые встречные?

— А ты себя уже в его друзья записал?

— Это точно, — горько усмехнулся я, — из-за этого «друга» я своего настоящего друга потерял… Даже не знаю, куда делся Сашка Гольдман! Позвонил — и снова испарился. Впрочем, что я тебе о нём говорю, когда ты его ни разу даже не видела!

Софа покачала головой и выдала фразу, услышать которую я хотел бы меньше всего на свете:

— Какой он тебе друг! Небось, начальство поручило разобраться с этой бодягой, а он почувствовал, что жареным запахло, и перевалил на тебя. По сути дела, подставил. Знал ведь, что ты ему по дружбе не откажешь! Ну, и кто он после этого?

И тут я уже взвился не на шутку. Даже машина стала петлять из стороны в сторону по дороге.

— Хватит грызть! Ты кто — совесть моя?! Вы меня определённо решили со света сжить! Не могу больше!..

Неизвестно, что бы я ещё наговорил, только дорога закончилась, и мы притормозили у ворот поселения.