Карты великого мага - Ольга Тарасевич

– А я думала, что первой у тебя буду, – разочарованно пробормотала девушка. Она встала с постели, пошла в ванную – и пошатнулась. – Загонял ты меня, сосед! Да уж, тут еще вопрос, кто кого чему учил. Хитрый ты, Сашка!

Вместо ответа он просто закрыл глаза. Перед глазами, в голове, да даже по комнате – везде ему мерещились какие-то странные картины, слышались незнакомые голоса. Но как только попытаешься рассмотреть картинку, вслушаться в слова – все исчезает, тает, как облачко сигаретного дыма…

Позже Саша еще несколько раз пытался вызывать у себя то состояние ускользающих видений. Однако понять, что за странные картинки выплывают из головы в пространство, он так и не смог, и просто перестал вспоминать об этом.

– Ну что, сынок, куда будешь поступать после школы? – как-то вечером поинтересовался отец. – Может, по моим стопам?

Мама вздохнула:

– Главное, чтобы не по моим. Не хочу я для тебя такой жизни – чужие болезни с утра до вечера; все эти упреки, истерики, а иногда – и смерти. От медицины лучше держаться подальше.

Саша задумался.

С одной стороны, ему очень нравился английский язык. Учительница называла его лучшим учеником, посылала на олимпиады, которые он всегда выигрывал. Любые задания вызывали у него удивление: ведь это же элементарно, настолько очевидно. Читать в оригинале было для него так же естественно, как и дышать. Но… что это за профессии – учитель, переводчик? Ерунда какая-то, несерьезно, не по-мужски.

Нет, лучше выбрать другую стезю.

– Я хочу стать инженером и проектировать…

– Промышленные объекты, – перебил папа, довольно улыбнувшись.

Саша покачал головой:

– Нет. Я хочу делать танки и БПМ.

И в его воображении пополз, меся гусеницами грязь, мощный красавец, чем-то похожий на Т-72, но, конечно, с более мощным двигателем, улучшенной броней, большей дальностью стрельбы пушек…

Отец удовлетворенно кивнул:

– Отлично: оборонка – это перспективно.

Если бы им обоим сказали, что через пару лет все оборонные НИИ будут закрываться, а лучшие инженеры отправятся на вещевые рынки торговать джинсами-«варенками» – они бы ни за что не поверили…

Впрочем, в лихие 90-е годы Саша вписался довольно безболезненно. Конечно, дух захватывало от ужаса, когда рушилась страна, казавшаяся несокрушимой. Мать с отцом было жалко – их заработков едва хватало на то, чтобы сводить концы с концами; и особенную боль причинял даже не развалившийся быт, а осознание собственной ненужности, невостребованности.

Деньги в семье появились довольно быстро.

Саша посчитал, что за пару-тройку нехитрых финансовых махинаций он получит столько, сколько отец в своем НИИ за год – и безо всяких сожалений бросил институт и погрузился в коммерцию.

Заработки были сумасшедшими, родители ни в чем не нуждались – но их счастье так и осталось в прошлом, погребенное под руинами СССР. Впрочем, последнее обстоятельство Сашу печалило мало. Он чувствовал, что должен заботиться о них, но родными, близкими и любимыми людьми они для него так и не стали.

Коммерция тогда без криминала была невозможна. Все или платили дань, или требовали дани, или убивали друг друга за магазины или рынки, где эту дань можно было получать.

И Саша очень быстро понял, что чем мерзнуть на стылом ветру, продавая «варенки», проще объяснить таким же продавцам, что они очень хотят поделиться процентом выручки. Но в одиночку, конечно, промышлять таким делом было несолидно. Саша быстро сколотил команду из толковых парней, и жизнь стала совсем другой, но ему это нравилось.

Бригаду стали называть «петровские», и все вокруг – и торгаши, и конкурирующая братва – очень быстро поняли: с «петровскими» лучше не связываться: действуют жестко и быстро, ошибок не допускают. А уж вожака их, Сашу Петрова, лучше не трогать. Все, кто пытался его обидеть, долго на этом свете не задерживались.

Когда «петровские» входили в кабак, посетители бросались врассыпную, официанты заискивающе улыбались, и проститутки смотрели покорно-подобострастно.

Ее он тоже сначала принял за шлюху.

В короткой юбке, с ярко подведенными глазами и дерзким взглядом – Она сидела за столиком, грызла соломинку от коктейля и вызывающе улыбалась.

Саша направился к девушке, мысленно сдирая с нее немногочисленные тряпки, – и вдруг замер.

Ее он не чувствовал. Совершенно Ее не чувствовал…

Большинство людей, как открытые книги перед ним – со всеми своими потрохами, мыслями и эмоциями.

Но только не Она.

И в ту же секунду Саша интуитивно понял: пора притормозить. Надо прямо сейчас развернуться и уйти; не представлять, как его рука касается тонких коленей и скользит по бедрам; прекратить мечтать, как пухлые губы нежно сосут его член…

– Прямо сейчас надо развернуться и уйти. Не думать о коленях, бедрах. – Она лукаво улыбнулась. – Ну и еще кое о чем не думать. Я при пацанах уже уточнять не буду, а то разволнуются…

После этих слов Саше захотелось Ее придушить.

Он вдруг почувствовал себя таким беззащитным, хуже, чем обнаженным.

Она буквально парой слов словно бы содрала с него кожу, выставила напоказ все его нутро – и теперь каждый мог безнаказанно туда заглянуть, потыкать пальцем и рассмеяться.

Ему очень хотелось Ее придушить.

Но он сделал кое-что другое. Сначала двинул дебильно усмехающемуся из-за колонны официанту по роже. А потом подошел к Ней, рывком поднял со стула. И поцеловал со всей нежностью и страстью, на которую только был способен…

Ее губы, волосы, глаза, запах – все-все, что в Ней только было и что Ее составляло, – показались Саше такими знакомыми и естественными, как собственное дыхание.

Он просто обнимал Ее – и не понимал, что с ним происходит, на каком свете он находится и есть ли вообще все это – свет, тьма, он сам.

Кажется, Она взяла его за руку и увела из того кабака.

Непонятно, как пацаны позволили, чтобы это произошло; не ясно, почему личные охранники покорно наблюдали, как Саша удаляется неизвестно куда и неизвестно с кем…

Потом, когда он уже немного привык к Ней, кое-что осознал, прочувствовал и сделал выводы.

Есть некая сила.

Она есть в каждом человеке.

В некоторых людях ее больше – как в нем.

А в некоторых ее концентрация колоссальна – как в Ней.

Те люди, у которых силы меньше, никогда не смогут понять и повлиять на тех людей, которые обладают большей мощью.

«По-хорошему, мне надо бежать от Нее, – думал Саша, любуясь Ее невероятным, завораживающим лицом. – Я не привык находиться рядом с такими людьми, мне неудобно и, пожалуй, страшно. Только от такой девушки по своей воле отказаться невозможно».