Смерть приходит в конце - Агата Кристи

— А как же ты. Хори? Ты ведь знаешь.

— Я считаю, что знаю, — поправил ее он. — Но никак этого непроявляю, я не обмолвился и словом. Иза поступила неосторожно. Она высказалась,обнаружила, куда ведут ее мысли. Этого делать не следовало, о чем я ей потом исказал.

— Но ты. Хори… Если что-нибудь случится с тобой…

Она замолкла, почувствовав, что Хори смотрит ей прямо вглаза. Его печальный пристальный взгляд проникал в ее мысли и сердце.

— Не бойся за меня, Ренисенб, — осторожно взял он ее руки всвои. — Все будет хорошо.

Если Хори так считает, подумала она, значит, и вправду всебудет хорошо. Она испытала удивительное чувство умиротворения, покоя, ликующегосчастья, прекрасное, но такое недосягаемое, как те дали, что она видит соскалы, в которой высечена гробница, дали, куда не достигают шумные людскиепритязания и запреты.

И вдруг услышала собственный голос, резкий, решительный:

— Я выхожу замуж за Камени.

Хори отпустил ее руки — словно ни в чем не бывало.

— Я знаю, Рениеенб.

— Они… Мой отец… Они считают, что так надо.

— Я знаю.

И пошел прочь.

Окружающие двор, стены, казалось, приблизились, голоса издома и из-под навесов, где лущили кукурузу, стали громкими и настойчивыми.«Хори уходит», — мелькнуло у Ренисенб в голове.

— Хори, куда ты? — окликнула она его.

— На поля к Яхмосу. Уборка почти закончена, нужно многоеподсчитать и записать.

— А Камени?

— Камени тоже будет с нами.

— Я боюсь оставаться здесь, — выкрикнула Ренисенб. — Да,даже в разгар дня, когда кругом слуги и Ра плывет по небесному океану, я боюсь.

Он тотчас вернулся.

— Не бойся, Ренисенб. Клянусь, тебе нечего бояться. Сегодня,во всяком случае.

— А завтра?

— Живи одним днем. Клянусь тебе, сегодня ты в безопасности.

Ренисенб посмотрела на него и нахмурилась.

— Значит, нам все еще грозит опасность? Яхмосу, моему отцу,мне? Ты хочешь сказать, что я не первая в череде тех, кому грозит опасность?

— Постарайся не думать об этом, Ренисенб. Я сделаю все, чтов моих силах, хотя тебе может казаться, что я бездействую.

— Понятно… — Ренисенб задумчиво посмотрела на него. — Да, японимаю. Первая очередь за Яхмосом. Убийца уже дважды использовал яд ипромахнулся. Он сделает и третью попытку. Вот почему ты хочешь быть рядом с ним— чтобы защитить его. А потом наступит очередь моего отца и моя. Кто это такненавидит нашу семью, что…

— Тес. Лучше помолчи, Ренисенб. Доверься мне. И старайсяпрогнать страх.

Гордо откинув голову и глядя прямо ему в глаза, Ренисенбпроизнесла:

— Я верю тебе. Хори. Ты не дашь мне умереть… Я очень люблюжизнь и не хочу уходить из нее.

— И не уйдешь, Ренисенб.

— И ты тоже, Хори.

— И я тоже.

Они улыбнулись друг другу, и Хори отправился на розыскиЯхмоса.

2

Ренисенб сидела, обхватив руками колени, и следила за Кайт.

Кайт помогала детям лепить игрушки из глины, поливая ееводой из водоема. Разминая пальцами глину и придавая ей нужную форму, она училадвух насупленных от усердия мальчиков, как и что делать. Ее доброе некрасивоелицо было безмятежно, словно страх смерти, царивший в доме, нисколько ее некоснулся.

Хори просил Ренисенб ни о чем не думать, но при всем своемжелании Ренисенб не могла выполнить его просьбы. Если Хори знает, кто убийца,если Иза знала, кто убийца, то почему и ей не знать? Быть может, не знать менееопасно, но кто в силах с этим согласиться? Ей тоже хотелось знать.

Выяснить это, наверное, не так уж трудно — скорей дажелегко. Отец, совершенно ясно, не мог желать смерти своим собственным детям.Значит, остаются… Кто же остается? Остаются двое, хотя поверить в этоневозможно: Кайт и Хенет.

Женщины…

И что у них за причина?

Хенет, правда, ненавидит их всех… Да, она, несомненно, ихненавидит. Сама призналась, что ненавидит Ренисенб. Почему бы ей не пылатьтакой же ненавистью и к остальным?

Ренисенб пыталась проникнуть в самые сокровенные мыслиХенет.

Живет здесь столько лет, ведет в доме хозяйство, без концатвердит о своей преданности, лжет, шпионит, ссоря их друг с другом… Появиласьздесь давным-давно в качестве бедной родственницы красивой госпожи из знатногорода. Видела, что эта красивая госпожа счастлива с мужем и детьми. Еесобственный муж покинул ее, единственный ребенок умер… Да, это могло статьпричиной. Вроде раны от вонзившегося копья, как Ренисенб раз видела. Снаружиэта рана быстро зажила, но внутри начала нарывать и гноиться, рука распухла истала твердой. Пришел лекарь и, прочитав нужное заклинание, вонзил в опухшуюруку небольшой нож, и оттуда брызнула струя вонючего гноя… Еще похоже бывает,когда прочищают сточную канаву.

То же самое произошло, по-видимому, и с Хенет. Страдания иобиды, казалось, забылись, но внутрь сознания просочился яд, который,накопившись, прорвался потоком ненависти и злобы.

Испытывала ли Хенет ненависть и к Имхотепу? Вряд ли. Многолет она увивается возле него, льстит и заискивает… А он полностью ей доверяет.Неужто и с ним она притворяется?

Если же она искренне предана Имхотепу, то почему решиласьпричинить ему столько горя?

А что, если она и его ненавидит? Ненавидела всю жизнь? Ильстила, чтобы ловко воспользоваться его слабостями? Что, если она ненавидитИмхотепа больше всех? Тогда что может доставить большую радость человеку состоль извращенными и порочными наклонностями, нежели возможность заставитьсвоего заклятого врага собственными глазами видеть, как один за другим погибаютего дети?

— Что с тобой, Ренисенб?

На нее смотрела Кайт.

— У тебя такой странный вид.

Ренисенб встала.

— Меня вот-вот вырвет, — сказала она. Отчасти это былоправдой. От картины, которую она сама себе нарисовала, ее начало тошнить. Кайтвосприняла ее слова буквально.

— Ты, наверно, съела неспелых фиников либо рыба быланесвежей.