Ночная радуга - Евгения Михайлова

Два дня я переживала свой подвиг. Смывала с себя его последствия. Рассматривала на просвет каждую секунду, каждый жест, каждое слово. Состояние было таким, как будто у козла все получилось. Как будто меня колотили дубинками, топили в ванне, давили сапогами. И насиловали всеми предметами.

Потрясенный Кирилл взял неделю отгулов и обращался со мной, как с хрустальной или буйно помешанной.

— Не надо, — раздраженно оттолкнула я его руку с рюмкой, пахнущей валерьянкой. — Прекрати меня усыплять. Я не болею. Я догораю. Мне нужно изжить этот адский огонь бешенства. У меня все в порядке. По плану.

— Ты уверена в том, что без твоего тела не получилось бы закрыть амбразуру преступности?

— Уверена. И вот что я тебе скажу. Если бы все хотели, как я, узнать правду, они бы узнавали ее.

— Жалко, что ты не юрист. Хорошая тема диссертации: «Опасная бритва как стимул искренних отношений сторон в следствии».

— Речь об оперативной необходимости, кажется, так это называется, — запальчиво ответила я. — И я не следствие. И, к счастью, никогда не буду юристом. Мне вовсе не хочется вникать ни в законы, ни в технику безопасности на крови. Я была просто жертвой. Я в этой шкуре добивалась правды. У них так не получится.

— Я посмотрел твое видео, — задумчиво сказал Кирилл. — Хорошая камера… Сергей поделился шпионскими штучками? Отличный он провокатор. Ведет тебя к самым невероятным решениям, сам участвует как зритель. А заказчик — ты.

— И как тебе это показалось? Дикий кошмар? Мне страшно посмотреть. Никакой Зины не нужно, чтобы опозорить меня на всю жизнь. Потом, когда Григорьева посадят, мы будем все это сжигать под музыку.

— Как показалось… Я скажу. Как оператор. Я не пожалел бы нескольких лет жизни для того, чтобы снять такой восхитительный эротический триллер. Нужно быть дилетантом, чтобы сделать это из сумки за несколько часов. И, разумеется, нужно быть уникальной исполнительницей — воплощением ненависти, мести и соблазна. Мы точно не будем это сжигать. Вика, вернись. Стань хоть капельку нормальной. Поешь, поспи. Я боюсь до тебя дотронуться: меня бьет током. Ты сделала больше, чем могла. Давай ждать результатов.

Этот призыв помог. Получилось и поесть, и поспать. И когда Кирилл лег рядом, его не убило током.

А потом начался разбор полетов. Профессионально беспощадный и позорный для меня. Земцов оказал уважение и приехал с Сергеем к нам домой.

— Прежде всего, — сказал он торжественно, — я должен поблагодарить вас, Виктория, за поимку достаточно опасного преступника. С другой стороны, я обязан вас предупредить о недопустимости таких методов. В данном случае чудом не случилось никакой беды. Вы уцелели, и ваша жертва не пострадала серьезно. Более того, он не собирается писать заявление, поскольку сам инициировал столь пикантную ситуацию.

— Вячеслав, давайте пропустим торжественную часть, я вас умоляю. Расскажите, что у вас. Он все подтвердил? Аня вам сказала, что она помнит?

— Да. Аня рассказала, в какие моменты она отчетливо слышала эти выражения своего мучителя: «япона мать», «ну, вот, киска, а ты боялась», «киска, ко мне». Он говорил это, когда бил ее по щекам, чтобы она не теряла сознание от боли. И нога его с задранной штаниной и варикозной вздутой веной была перед ее глазами. Она описывала форму и размер, я по ее словам сделал рисунок. Все сошлось. Телефон со снимками мы нашли во время обыска. Супруга достаточно невозмутимо нам его выдала и расписалась в акте. В его галерее оказалась не только Аня. Мы нашли там и других избитых девушек. Это проверяем.