Магия венецианского стекла - Наталья Солнцева

Астра безуспешно пыталась уснуть, а Матвей решил просмотреть кассету «из тайника». Содержание поразило его несуразностью и силой влияния, которое оказывали на зрителя подобранные, казалось, без всякого смысла отрывки.

Стряхнув с себя накатившее оцепенение, он запустил кассету повторно, - ползущая по стволу дерева змея… сцена охоты на кабана… трапеза в средневековом замке… статуя русалки… венецианский карнавал… сожжение соломенного чучела… отрубленная голова на блюде… любовники в масках… фасад какой-то усадьбы… мраморная Афродита в венке из живых цветов… повешенный… туристы у фонтана… и музыка, от которой мурашки по коже!

Что бы это могло значить?

Он подошел к двери в спальню и тихонько постучал.

- Я не сплю! - ответила Астра. - Входи…

- Интересный фильм, - сказал Матвей. - Наводит на размышления. Что ты об этом думаешь?

Она вздохнула:

- Думанье тут должно уступить дорогу ассоциативному мышлению, - подсознание само наведет мосты между символами. Все образы на пленке подчинены общей идее.

- Какой именно? Я не уловил.

- Тогда просто сядь, закрой глаза и жди.

- Чего ждать-то?

- Иди сюда, не топчись на пороге.

Матвей вошел в спальню и опустился в кресло. Астра одетой лежала на застеленной кровати, ее распущенные волосы рассыпались по подушке.

- Закрывай глаза, - велела она. - И говори обо всем, что придет в голову, - любые мысли или воспоминания.

- Даже глупые? Детские, например?

- Любые…

Первое, что всплыло в памяти, - русалочка из знаменитой сказки Андерсена, которая полюбила принца и захотела покинуть подводный мир ради мира людей.

- Она очень страдала, - сказал Матвей.

- Кто?

- Русалочка. Ты читала сказку? Уж мультик-то наверняка смотрела! Это были неоправданные муки. Слишком высокая цена за химеру любви.

- Да, пожалуй. Ты считаешь любовь - химерой?

- А ты?

Астра подумала о Захе и не стала спорить. Теперь ей казалось, их чувства с самого начала были фальшивыми, как заменители вкуса и запаха, - когда принимаешь воду, насыщенную химическими веществами, за апельсиновый сок. Как же отличить зерна от плевел?

- Знаешь, на родине Андерсена, в Дании, установлен памятник русалочке, - сказала она. - В Копенгагене, если не ошибаюсь.

- Как символ этакой романтической жертвы? - усмехнулся Матвей. - Девочки обливаются слезами, глядя на страдания русалочки. А принц, тем временем, ухаживает за другой! Пошло, банально.

- Переход из одной жизни в другую бывает ужасно болезненным.

Она имела в виду себя. Только вот чего ей просить у ведьмы? Русалочка хотела вместо хвоста обрести ножки. «А чего мне не хватает для счастья?» - спросила себя Астра.

- Мы отвлеклись. Мне опять закрыть глаза?

- Попробуй.

- Змея, обвивающая дерево, ассоциируется со змеем-искусителем. Отрубленная голова на блюде - с женским коварством.

- Почему? - изумленно спросила Астра.

- Ты же сама велела говорить первое, что приходит в голову. Я так и делаю.

- Первая мысль приходит из подсознания, а вторая уже проецируется умом.

- Значит, в моем подсознании возникают образы женщин, которые обольщали мужчин, чтобы расправиться с ними. Юдифь… Далила… Саломея… Первая отрубила голову бесстрашному и жестокому военачальнику Олоферну, вторая лишила богатыря Самсона его волшебных волос, а третья своими эротическими танцами покорила царя Ирода и потребовала в награду голову пророка. И доверяйся после этого нежным ласкам волооких красавиц!

Астра смотрела на него со все возрастающим удивлением - ей пришли в голову иные образы.

- Ты не очень расположен к женщинам, - заметила она. - Но ведь твоя голова на месте!

- Потому, что я ее не теряю ни при каких обстоятельствах.

- Похвально!

- Тебе не по душе мои слова? - Матвей открыл глаза и саркастически улыбнулся. - Так мне продолжать?

- Конечно.

Он снова погрузился в себя, не сосредотачиваясь, а отпуская мысль на свободу.

- Танцующие в масках напоминают мне о притворстве и неискренности: никто не желает предстать перед другими в истинном свете, - каждый приукрашивает себя, как может. Жизнь - это карнавальная ночь, где свет факелов маскирует изъяны, а вместо лиц нас окружают маски. То же происходит и с любовниками: даже в постели люди готовы обнажить тело, но не душу.

Астре хотелось плакать. Они с Захаром тоже разыгрывали странный и бездарный спектакль, который едва не окончился свадьбой. Господи! Да она должна благодарить Марину за то, что та положила конец этому кривлянью.

Глаза Матвея были закрыты, и он не видел ее замешательства.

- Афродита в венке - образ каменной красавицы, которую мы наделяем качествами, которых нет и в помине. Только венок на ее мраморных волосах живой, а сама богиня любви - всего лишь создание скульптора, его неосуществимая мечта.

- Ты разочаровался в женщинах? - спросила Астра, скрывая волнение.

- Скорее, им не удалось меня очаровать. Ладно, вернемся к фильму. Охота на кабана ничего не затронула… висельник тоже… что еще?

- Люди, которые бросают монетки в фонтан.

- Точно! Ну, это совпало с известной приметой, - чтобы вернуться в понравившееся место, следует кинуть в воду денежку или какое-нибудь украшение.

Он замолчал, ожидая от нее очередной подсказки.

- Котелок.

Матвей уселся поудобнее, склонил голову на бок.

- Котелок незаменим в дальних походах, - заявил он. - Хорошо сидеть вечером у костра, смотреть на огонь, вдыхать аромат горячей ухи или картошки с мясом.

- Я люблю жечь костры! - призналась Астра. - Огонь будит во мне что-то давнее, забытое… Снопы искр, летящие в небо, сводят меня с ума.

Карелин открыл глаза и уставился на гостью.

- Я не поджигала дом Иды Вильгельмовны! - выпалила она. - Сколько раз можно повторять?!

- Хотелось бы верить. Надеюсь, моей квартире пожар не грозит.

С ассоциациями было покончено. Астра надулась, а Матвей вдруг вспомнил указанную в ее паспорте фамилию, - Ельцова. Он уже не раз порывался задать ей один вопрос, но все откладывал.

- Господин Ельцов и возглавляемая им страховая компания никак с тобой не связаны?

- Это мой отец.

- Ого! Так ты ему не однофамилица, а дочь?

- Что здесь такого?

Выходит, молодая женщина, которую он приютил сначала в своем камышинском доме, а теперь в московской квартире, не так проста. Ее папаша не «преуспевающий бизнесмен», как она изволила выразиться, - таких в столице пруд пруди, - а весьма уважаемый, известный в своих кругах и довольно обеспеченный человек. Можно сказать, богатый.