Другая жизнь оборотня - Дарья Донцова

– Мама, а где Антон? – спросила Нина.

– Сейчас приедет, – ответила Елена, – на работе задержался. О, уже слышу его шаги… Милый, как добрался? Долго в пробке на съезде со МКАДа стоял?

– Нет, – ответил сын Виктора Марковича, подходя к столу, – то есть да.

– Что-то случилось? – спросила Луиза.

– Все о'кей, – заверил Антон. – Мне только чай, пожалуйста.

– Надо поужинать, – засуетилась Лена, – нельзя ложиться спать голодным.

– Вы сидите? Если нет, то сядьте, – велел Кирилл, врываясь в столовую. – У меня новость. Вот!

– Опять «Желтуха»? – возмутилась Луиза. – Дорогой, ты стал постоянным покупателем бульварного листка?

– Нет, мне его кто-то на ветровое стекло на стоянке у работы прилепил, – объяснил Кирилл. – Там…

Антон встал.

– Кирилл, сделай одолжение, прежде чем сообщить новости, помоги мне. Я купил тумбу для лаборатории, она в разобранном состоянии, не могу один коробки передвинуть.

– Позови Бориса, – предложил Кирилл.

– Ты лучше справишься, – не сдался гомеопат. – Пойдем, потом про «Желтуху» сообщишь.

– Да я… – начал было Кирилл.

Антон схватил его за плечо и медленно, но четко произнес:

– Кирилл, я редко прошу тебя об услуге. И всегда внимателен к твоим желаниям. Мне нужна твоя помощь. Прямо сейчас. Пошли без задержки.

– Хорошо, – кивнул муж Нины.

– Но вы не поели! – возмутилась Луиза.

– Извини, мама, на полный желудок коробки таскать неудобно, – ответил Антон. – Скоро вернемся.

– Давайте пойду с вами, – предложил Сергей.

– Спасибо, – улыбнулся гомеопат, взяв со стола принесенную Кириллом газету, – мы справимся.

Когда они ушли, я тоже встала.

– Отбегу на секунду, забыла в спальне свое лекарство.

– Сейчас принесу, – сказал Феликс.

– Милый, ты его не найдешь, – вздохнула я. – Порой сама в сумке час роюсь, пока блистер обнаружу.

Маневин поднял руки.

– Сдаюсь. Женская сумка просто черная дыра, вещи в ней пропадают и появляются когда хотят.

– Ой, и правда, – засмеялась Виктория. – Сколько раз было: начинаю искать какую-нибудь мелочь, а ее нет, хотя точно должна быть. Вытряхну содержимое, переберу…

Окончания рассказа я не услышала, потому что вышла в коридор и двинулась в сторону кабинета Антона. На что угодно готова спорить: никакой тумбы он не покупал. Он понял, что Кирилл намерен рассказать о какой-то новой скандальной публикации в «Желтухе», и увел его из столовой, не забыв прихватить пасквильное издание.

Я на цыпочках подкралась к двери, чуть-чуть приоткрыла ее, приложила ухо к образовавшейся щели и обрадовалась. Молодец, Дашенька, не ошиблась, предполагая, что Антон отведет Кирилла сюда!

– Тебе подложили газету под дворники? – спросил Антон.

– Да, – ответил Кирилл.

– Мне тоже. Я хотел ее выбросить, потом увидел, что она открыта на развороте, а статья обведена красным фломастером.

– И у меня так же. Но я сразу заметил заголовок «Шкодливый Шкодин».

– Автор опять Александр Сергеевич Пущкин.

– Вот гад! До смерти хочется ему морду набить.

– Вот этого лучше не делать.

– Понимаю. Просто эмоции захлестывают.

– Откуда мерзкий журналюга узнал, что к нам приходила Алиса Ведерникова с дочерью Юлей и требовала алименты на ее содержание? Посторонних в доме не было. Только свои.

– Очнись! С нами же сидели гости, приглашенные покойным! И за каким чертом Виктор Маркович решил подарки раздавать? Втравил семью в историю.

– Вроде эти пятеро выглядят весьма приличными людьми.

– Но мы же их совсем не знаем. Включи ум! Члены семьи не могли натрепать «Желтухе» про визит девицы со спиногрызкой, а газета напечатала статью со всеми подробностями, указала даже, что Алиса собралась требовать эксгумации тела. Значит, гости постарались, больше некому. Да-да, это кто-то из них!

Послышался глухой удар.

– Кирилл, мебель-то ни в чем не виновата, – укоризненно заметил Антон.

– Извини, я просто взбешен!

– Зачем кому-то из гостей сообщать газетчикам о неприятной беседе с Ведерниковой?

– Ты с неба упал? Вылези из зарослей ромашки и пустырника, вспомни, в какой реальности живешь: желтая пресса платит информаторам. Газетенка же питается скандалами, готова нехилые деньги за жареную инфу отстегивать. Вот!

– Прекрати материться. Не люблю нецензурщину.

– Само собой вылетает.

– Успокойся.

– Не могу!

– На.

– Что это?

– Пей спокойно.

– Не верю я в твои капли.

– И не надо, они и без твоей веры сработают.

– Гадость какая…

– Лекарства редко бывают приятны на вкус. Не стоит говорить матери о статье.

– Она все равно узнает.

– Нет. Луиза подобную дрянь не читает.

– Кто-нибудь скажет. Ее нужно предупредить, иначе она может оказаться в идиотском положении. Будет хуже, если она услышит новость от чужих.

– Я об этом не подумал. Но не стоит беседу при посторонних затевать. Надо дождаться окончания ужина и сказать потихоньку только нашим.

– Сволочи! Подонки! Их тут как дорогих гостей принимают, а они… Фу, я устал.

– Просто начинаешь успокаиваться. Сейчас тебя отпустит, – пообещал Антон. – Нам недолго потерпеть осталось. Девятнадцатого все чужие уедут, и мы их больше никогда не увидим.

– Очень на это надеюсь!

– Пошли назад в столовую, дольше задерживаться неприлично. Пожалуйста, держи себя в руках.

– Попробую!

Послышался звук шагов. Я отскочила от двери и оказалась в незавидном положении. Кабинет Антона последний по коридору; если я брошусь вперед, мужчины меня точно увидят. А назад не пойти, там стена. Что делать? И тут я заметила стенной шкаф, живо распахнула его и обрадовалась: ура, это не шифоньер, а маленькая, едва ли трехметровая комнатка, в которой стоят пылесос, швабра и стеллаж с какой-то хозяйственной ерундой. Секунды мне хватило, чтобы спрятаться внутри и закрыть чуланчик.

– Мы перетаскивали коробки. Помнишь? – спросил Антон.

– Я похож на маразматика? – обозлился Кирилл.

Голоса стали тише, потом совсем пропали – гомеопат и зять Луизы ушли.

На всякий случай я решила подождать несколько минут и осталась в крохотном помещении, продолжая размышлять. Значит, кто-то из присутствующих в доме сообщает корреспонденту «Желтухи» о том, что происходит в семье, а ежедневник публикует эту информацию. И это странно.