Конфуз в небесной канцелярии - Дарья Калинина

– И что?

– Жених захочет узнать, что с ним, принюхается, почувствует запах спирта и решит, что папаша пьяный. Или знаешь, налей им всем троим! Чтобы уж наверняка! Пусть думает, что и невеста тоже любит выпить!

– А жениху тогда зачем наливать?

Гульнаре вся эта история казалась все более и более нелепой. Она смотрела на этого типа и отчетливо понимала, что никаких денег у него брать не станет. Гульнара и вообще очень жалела, что остановилась, когда этот тип ее окликнул. Теперь же ей предстояло как-то выкрутиться.

Гульнара, взглянув на часы, громко воскликнула:

– Ой, да я же опаздываю! Простите, мне пора!

И со всех ног побежала прочь. Американец хотел было последовать за ней:

– Постой, ты куда?

Гульнара пережила очень неприятный момент, когда думала, что мужчина кинется за ней вдогонку. Но тут на счастье девушки из кафе вышел Виталя. И тот тип, оставив попытку догнать Гульнару, кинулся к нему. Что же касается самой Гульнары, то она забежала за угол, остановилась там и внимательно наблюдала за тем, как Виталя принимает из рук того типа толстую пачку денег, а также маленькую бутылочку темного стекла, которую кладет себе в карман.

И снова неприятная дрожь волнения охватила Гульнару. Как и тогда, она не сомневалась, что в бутылочке была вовсе не безобидная настойка, а нечто куда более опасное.

Но тут Гульнару из воспоминаний полугодичной давности вернул голос Яны. Девушка вздрогнула, когда услышала прямо у себя над ухом вопрос:

– Выходит, кофе посетителям мог сварить и сам Виталя?

– Да, – машинально подтвердила это Гульнара. – Да, это было вполне возможно.

Она ничего больше не прибавила, ни про деньги, которые ей не достались, ни про бутылочку, от которой она шарахнулась. Просто попрощалась и ушла. С бедной Гульнары и так было достаточно того, что она уже рассказала. Она не забыла, как все эти месяцы она прожила с каким-то тревожным чувством, с ощущением того, что где-то совсем рядом с ней прошла огромная беда. Прошла так близко, как это вообще только возможно, и лишь каким-то невероятным чудом не задела при этом девушку.

И еще Гульнару мучила совесть. Когда в кафе работала полиция, проводя дознание по поводу смерти того старика, тоже оказавшегося иностранцем, Гульнаре все время хотелось рассказать следователю о встрече Витали с тем типом. Но она побоялась. А когда смерть старика сочли естественной, вроде как и надобность в подобных откровениях отпала.

И все же Гульнаре не давала покоя мысль, что надо было ей поговорить с тем симпатичным следователем с умными глазами, который был в их кафе лишь однажды. Это чувство упущенного было до того сильным, что первое время Гульнара даже просыпалась среди ночи с тоскливым и щемящим чувством, что поступила она где-то не совсем правильно и может за это поплатиться.

Только в последнее время это ощущение несколько притупилось, затихло, забылось. И теперь Гульнара не собиралась все начинать сначала. Мало знаешь, крепче спишь. У человека с плохой памятью больше шансов дожить до старости благополучно, вырастить детей и увидеть внуков. А Гульнара собиралась стать именно таким человеком. Она считала, что сказала для облегчения своей совести и так уже достаточно и даже немного больше, чем достаточно. Теперь совесть должна оставить ее в покое. Если Виталя в чем и виноват, то эта парочка сыщиков сумеет докопаться до истины.