Чего хочет женщина - Татьяна Полякова

— На них далеко не уедешь… — кивнул Саид. — Генаговорил? Я дачу выстроил. Место шикарное, озеро в трех шагах, лес. Грибы,рыбалка. Приезжайте в гости, отдохнем по-семейному, Лариса рада будет.

— Спасибо, обязательно приедем. А можно и к нам, у настоже неплохо… Как дочка, в школу пошла?

— Да, первоклашка. Способная девчонка, никаких хлопот.

— Растут дети…

Еще минут пятнадцать мы продолжали беседу в том же духе,потом Саид взглянул на меня и сказал то, из-за чего, надо полагать, и затеялвесь этот разговор:

— Ты знаешь, Лада, я тебя всегда уважал, а Генка мнедруг, я за него в огонь и в воду… И ребятам всегда говорю: прошло то время,когда кулаками махали да торопились карманы бабками набить, сейчас жизньдругая. Мы уже давно не пацаны, у самих дети растут, о них надо думать.

— Конечно, ты прав, Саша, — согласилась я.

— Я хочу жить спокойно и погулять на свадьбе дочери.

— Нас пригласить не забудешь? — улыбнулась я.

— Само собой.

Мы еще немного поговорили, тут подошел Лом и спросил:

— Саид, ты останешься или домой?

— Домой, Гена, — скромно сказал тот. —Лариска приболела, дочку из школы забрать надо.

— Тогда поехали.

— Хитер, — сказала Танька, когда мы были ужедома. — Как думаешь, отступится или затаится, шельма?

— Если умный, то отступится, потому что ничего ему,кроме пули, не светит. Святов был первый Ломов дружок, а теперь стоит жуткиммонументом на кладбище. Саид не дурак…

— Может, даже слишком умный, — задумаласьТанька. — Ладно, мы за ним присмотрим. Если он по-хорошему, так и мы совсей душой.

Когда Танька вместе с Костей отбыли восвояси, Лом немногопослонялся по квартире и вдруг остановился против меня.

— Ладка, — сказал он как-то нерешительно, —Саид мой давний друг, и он о тебе дурного слова не сказал… я ему желаю здоровьяи долгих лет жизни.

— Так у него сегодня день рождения? — удивилась я.

— Почему? — растерялся Лом.

— Ну… ты ему здоровья желаешь и долголетия…

— Ладка, — грозно начал он, но притормозил,помолчал и добавил:

— В общем, ты поняла…

Саид вел себя тихо, довольствуясь ролью давнего дружка итретьего помощника. Я оказалась права: мужик он умный.

Дела шли на редкость удачно, как вдруг в начале весны громсреди ясного неба: объявился Димка.

Возвращаясь из бассейна, я заехала в магазин, на улицу вышланагруженная пакетами и удивленно замерла: кто-то вертелся возле моей машины.Подходя, уже знала: судьба мне приготовила подарок, и точно, парень повернулся,а я ахнула: Димка.

— Здравствуй, Лада, — сказал он и не улыбнулся.Облезлые джинсы, старая куртка, лицо бледное, глаза горят. Смотрел он на менясурово, с затаенной болью, точно за долгом явился, который не надеялсяполучить.

— Дима, — пролепетала я, — ты… как же тырешился?

— По тебе соскучился, — ответил он, кривоусмехнулся, оглянулся вокруг, точно место искал, где сесть, и спросил:

— Поговорим?

Говорить нам было не о чем. Я это знала, догадывался и он.Но его неожиданное появление выбило меня из колеи, я растерялась, засуетилась сключами и сказала испуганно:

— Садись в машину… Нет, за руль.

Он сел, и мы отъехали в соседний дворик, подальше отлюбопытных глаз.

Димка повернулся ко мне, сказал без улыбки:

— Вот и встретились…

— Да… — согласилась я, боясь поднять глаза.

— Как живешь? Рассказывай.

— Нормально. Ты как?

Он плечами пожал.

— Если сюда заявился, значит, не очень…

— Какие-то проблемы… деньги?

Он усмехнулся.

— На мой затрапезный вид не смотри, не нищенствую.Жизнь кое-как наладилась… да тоска заела. Хотел я, Ладушка, на тебя взглянуть.

— Дима, тогда в гостинице… — торопливо начала я, но онменя перебил:

— Я знаю… Вовка рассказал.

— Ты его видел? — Чем, интересно, Таньказанимается? Димка в городе, а Вовка до сих пор об этом не донес. — Давноприехал?

— Вчера. Утром был у Вовки. Он мне все рассказал, прото, как Лом тебя привез, как ты с разбитым лицом ходила, а потом в больницевалялась…

Я сочла нужным заплакать, отвернулась к окну и прошептала:

— Дело старое…

— Только не для меня… Я этот год разными мыслями себяизводил, все думал, как же ты могла… и все такое, а потом решил, поеду-ка я кЛадушке, посмотрю ей в глазки… А как Вовка стал рассказывать, сволочью себяпочувствовал. Еще год назад должен был приехать, чтоб тебя от этой подлюгиизбавить.

Лом, с моей теперешней точки зрения, подлюгой не был, и дажесовсем наоборот, а вот что там рассказал Вовка и как далеко зашел в своейдружеской болтовне, беспокоило меня чрезвычайно.

— Дима, ты себя не казни. Не мог ты тогда приехать.Себя бы сгубил и мне не помог. Лом пристрелил бы обоих. И сейчас зря приехал.Вдруг узнает кто? Боюсь я, Дима…

Он взял мою руку, крепко сжал.

— Лада…

— Подожди, — попросила я, всхлипнула, досталаплаток, слезы вытерла и сказала:

— Дима, я… я, наверное, плохой человек, то есть я,наверное, должна была быть стойкой, держаться, не подпускать его к себе, сбалкона прыгнуть или отравиться… Но я трусливая и слабая, я испугалась… ипривыкла как-то… о тебе не думать и жить… прости меня, пожалуйста, прости…

— Лада… — Он обнял меня и стал торопливо целовать, а яудивилась — в душе вспыхнуло отвращение и странная обида за Лома. Неужто Танькаправа и я его в самом деле люблю? Я поспешила отодвинуться от Димки.

— Дима, — сказала отчаянно, кусая губы.

— Лада, любимая моя, уедем, — зашептал он, ухвативменя за колени. — Уедем, слышишь? Квартира есть, работа есть, получаюприлично. Не пропадем. Посмотри на меня, посмотри, Лада. Ты ведь меня любишь,любишь?