Испытание воли - Чарлз Тодд

— Ничего страшного, — сказал Ратлидж, но горничная торопливо разгладила покрывало, подхватила метлу и стопку грязного белья и, выходя, чуть присела в подобии книксена. Ратлидж сел у окна, гадая, что скажет Боулсу в понедельник.

Догадки — еще не доказательства. Догадки — еще не признание. С Боулсом случится припадок, если он узнает, как мало удалось выяснить.

Интересно, сумел ли Уилтон найти девочку, потерявшую куклу? Ратлидж положил куклу на подоконник и посмотрел на нее. Жаль, что игрушку не вызовешь свидетелем преступления. Что скажет деревянная кукла? И видела ли она что-нибудь, лежа под живой изгородью? А может, она что-то слышала? Ратлидж поморщился. Хороши у него свидетели! Контуженный пьяница, ребенок и кукла против героя войны, награжденного крестом Виктории! То-то будет шумиха во всех газетах!

Ему нужен мотив… повод для убийства. Почему полковник, который ясным летним утром поехал кататься верхом, должен был умереть? Что послужило причиной его смерти? Что-то случившееся сейчас или во время воины, в другой жизни, которую он провел большей частью за пределами Европы? До сих пор подобные вопросы ни к чему не приводили.

Ратлидж откинул голову на спинку кресла и закрыл глаза. Ему нужно найти в Скотленд-Ярде какого-нибудь молодого сержанта — способного, надежного парня — и обучить его. Он попросит Боулса дать ему список подходящих людей. Ему нужен кто-то, способный с ним работать. Здешний сержант Дейвис откровенно старается не попадаться ему на глаза. У Дейвиса своя работа в Аппер-Стритеме; ему, как и приходскому священнику, придется еще долго жить здесь после того, как Ратлидж уедет. Всех можно понять. Но ему нужно с кем-то поговорить об этом деле. Посоветоваться с человеком, который не связан с местными жителями, чьей единственной целью станет поиск убийцы. С кем можно разделить одиночество…

«А что ты скажешь своему славному сержанту обо мне? — проворчал Хэмиш. — Признаешься или нет? Я-то никуда от тебя не уйду, меня ты не вычеркнешь из своей жизни, как свою несчастную Джин! Я твоя совесть, приятель, и не пройдет много времени, прежде чем твой славный молодой сержант поймет, кто ты есть на самом деле!»

Ратлидж вскочил с кресла. Ну и ладно, он будет действовать один. Но главное — действовать!

Выйдя из гостиницы, он увидел Лоренса Ройстона. Ройстон кивнул и собрался уже пройти мимо, как Ратлидж спросил:

— Вы поговорили с викарием?

Ройстон остановился:

— Ну да, мы с ним поговорили. Вот ведь дурень! Но, к сожалению, он прав. Чарлзу наверняка хотелось бы, чтобы поминки устроили в «Мальвах». Я сказал ему, что всю подготовку беру на себя и позабочусь, чтобы все было пристойно. Незачем ему беспокоить Леттис… то есть мисс Вуд.

— Скажите, Салли Давенант действительно работала медсестрой во время войны в госпитале?

— Да, работала. В доме своей подруги в Глостершире. Чарлз один или два раза сталкивался с ней там, когда навещал своих штабных офицеров. Он очень ее хвалил, говорил, что она очень способная.

— Как по-вашему, почему она пошла работать медсестрой?

— Если честно, она советовалась со мной насчет этого, прежде чем написала миссис Карлайл, — ответил Ройстон. — Я предупреждал ее, что работа тяжелая и она вряд ли справится. Ну, мне тогда казалось, что, скорее всего, так и будет и что лучше заранее ее подготовить. Она ответила, что не создана для того, чтобы управлять хозяйством, как Кэтрин Тэррант. И еще сказала: она скорее умрет, чем будет скатывать бинты или сервировать чай для военных поездов, которые отправляются из Лондона. Такие занятия она называла «дамской ерундой». Зато она не сомневалась, что пригодится в госпитале, где выхаживают раненых. И еще она тревожилась за своего кузена. У летчиков, всем известно, жизнь короткая; по всему, Уилтона должны были убить в первый год войны — год-полтора, не больше. Наверное, она думала, что если займется делом, то не так тяжело воспримет известие… когда ей сообщат…

Мимо с криками пронеслись двое мальчишек. Они гнались за собакой, которая тащила в пасти кость размером почти со свою голову. Женщина с другой стороны улицы крикнула:

— Джимми! Только попробуй взять эту тварь в дом!

Ройстон проводил мальчишек взглядом.

— Отец погиб на Сомме. Растут, как сорняки… Так о чем я говорил? А, о миссис Давенант. Меня в армию не взяли, — тихо продолжал он. — У меня всего одна почка, как я уже вам говорил. Такие, как я, армии не нужны — наверное, это и к лучшему. Хотя и тяжело оставаться в тылу, когда другие на фронте, даже женщины. Чарлз сказал, что я исполняю свой долг, управляя «Мальвами» и поместьем Давенантов.

— Вы, значит, управляли и владениями миссис Давенант?

— Да, ее управляющий уехал перед Рождеством 1914 года. Ему ужасно хотелось драться, ужасно хотелось успеть до того, как вся заваруха закончится… Назад он так и не вернулся. А прежний управляющий был уже слишком стар и не мог работать. Вот я и взялся присмотреть за землей соседей, а старик иногда подменял меня.

— Вы хорошо знали Хьюго Давенанта?

Ройстон кивнул:

— Достаточно хорошо. Хью Давенант испортил жизнь своей жене. Он был бездушным эгоистом; такие идут по жизни, оставляя за собой только горе, но ничего не желают замечать.

— Она когда-нибудь была влюблена в своего кузена?

Ройстон нахмурился:

— Я и сам часто об этом думал… Что, наверное, вполне естественно. Но догадки так и остались догадками. Она очень тепло к нему относится.

— Чем собирался заняться Уилтон после женитьбы на Леттис? Он хотел поселиться здесь, в «Мальвах»?

— Нет, у него есть свой дом в Сомерсете — я там был. Красивый дом, большое поместье, много земли.

— Как-то не представляю, чтобы капитан мирно выращивал салат и пшеницу.

Усмехнувшись, Ройстон ответил:

— Его отец был архитектором, родня по линии матери — банкиры в Сити. Даже если капитан никогда не поднимется больше в небо, вряд ли он согласится выращивать салат! Когда капитан приезжал погостить в Уорикшир, он останавливался в «Мальвах», а не у кузины…

Ратлидж посторонился, пропуская женщину с коляской. Та наградила Ройстона приветливой улыбкой и пошла дальше, в последний миг покосившись на Ратлиджа.

Ройстон дождался, пока женщина отойдет подальше.

— Значит, у вас пока никаких успехов? — Он покачал головой. — Я все время думаю об убийстве… нельзя же застрелить человека в упор и исчезнуть без следа. Разве что убийца уехал из Уорикшира. Но, если он еще здесь, ничто в его поведении не изменилось, ничто не выдает его. Инспектор, человек совершил ужасное, кровавое преступление. И как будто совсем не изменился. Убийство не порадовало и не разозлило его. Почему-то именно это мне кажется самым страшным. А вам? Кто-то способен убить — и не нести на себе следа убийства!