Зал фей - Натали Доусон

Дядюшка Томас, в отличие от своей жены, охотно прислушался к советам миссис Дримлейн и решительно отказался менять обстановку в «Зале фей». Чтобы развеять страхи горничных, миссис Дримлейн согласилась вернуться к чаепитиям у камина и пообещала рассказывать о каждом случае появления призрака другим постояльцам.

Кэтрин не знала, смеяться ей или плакать. Мистер Лофтли надеялся улучшить свои дела, опираясь на историю о жестоком убийстве ее подруги, но Кэти искренне хотела, чтобы ее дядюшка был счастлив. Миссис Лофтли пришлось смириться с энтузиазмом супруга, несколько дней подряд проводившего вечера в собственном пабе и рассказывавшего о привидении каждому, кто готов был его слушать. Включая возчиков и кучеров дилижансов, которые могли разнести эту историю по другим городкам и деревенькам. К тому же дядя Томас решил повременить с увольнением своих служащих, и благодарная мисс Вортекс едва ли не каждый день забегала в богадельню, чтобы поболтать со стариками о таинственном явлении в «Зале фей». Через три дня о привидении знал каждый ребенок в Кромберри, да и на окружавших городок фермах судачили о неупокоенной душе, пытавшейся ухватить за горло своего убийцу, стоит ему только сесть в кресло у камина.

От судьи Хоуксли и главного констебля Грейтона ничего не было слышно, и Кэтрин пыталась отвлечься от мыслей о переживаниях этой зимы, прогуливаясь по Кромберри со своим альбомом. Она, наконец, взялась за весенний пейзаж, который хотела подарить отцу, и вид на старый мост над Кромом с причаленной под ним лодкой старого браконьера Плама показался ей вполне подходящим сюжетом.

Здесь ее и застала в погожий день Бет Вортекс. Кэтрин присела на широкие каменные перила в начале моста и пыталась как можно точнее изобразить, как закручиваются водные струи около двух его опор, позеленевших от времени и плесени.

– Я так и думала, что ты рисуешь этот горбатый мост! – Бетси не одобряла занятий Кэтрин живописью, как будто могла видеть, в каком несимпатичном виде изобразила ее мисс Хаддон пару раз после их особенно резких перепалок. – Даже здесь я чувствую запах нестираной одежды Плама!

– Моему отцу картина понравится, – коротко ответила Кэти, не желая отвлекаться от работы, пока солнце светило так, как ей надо.

– Что ж, он, должно быть, видел кое-что и пострашнее нашего Подрика, – фыркнула Бет. – И все же тебе придется отложить это бесполезное занятие, я должна поговорить с тобой и миссис Дримлейн немедленно! Твоя тетушка отпустила меня в приют, но я не собираюсь идти туда сегодня.

– Что-то произошло? – Кэти живо подняла глаза от бумаги и прищурилась, пытаясь разглядеть лицо стоявшей против солнца Бетси.

– Что-то произошло довольно давно, но мне стало известно об этом лишь вчера, когда я дочитала дневник Алисии Дримлейн!

– О чем ты говоришь? – Кэтрин неловко спрыгнула с парапета, опрокинув в Кром едва ли не половину своих красок, разложенных тут же. – Ты нашла дневник Алисии и никому ничего не сказала?! Осмелилась прочесть его?!

Бет хмыкнула.

– Ты, конечно, сейчас начнешь притворяться благонравной леди, но на моем месте ты поступила бы так же! Неужели ты отказалась бы от возможности узнать о том, что случилось с Алисией Дримлейн на самом деле?

– На самом деле? – переспросила Кэтрин. – Ты хочешь сказать…

– Да-да, в дневнике содержатся тайны, которые могли бы быть навсегда похоронены с тетушкой Мардж, если бы ее соседка, старая Розамунд, не отдала его мне! В приюте заведено, что вещи умерших стариков достаются их соседям в наследство, если только их можно использовать. Розамунд почти не умеет читать, она сочла дневник книгой, но догадалась, что это не Библия, а потому отдала его мне! – Бет выглядела непривычно взбудораженной, слова лились из нее неровным потоком и наскакивали друг на друга подобно водяным струям, пересекающимся вокруг опор моста. – Что, по-твоему, я должна была с ним сделать?

– Сжечь! – решительно заявила Кэти, но внутри она не чувствовала этой решимости. Одолело бы ее любопытство, будь она на месте Бет? Хорошо, что не ей пришлось сражаться с этим искушением!

– Я хотела отдать его твоей дражайшей подруге, – заявила Бетси. – А та могла бы прочесть его сама и наверняка нашла бы в нем нелестные отзывы о себе самой!

– Ты хотела огорчить старую даму, которая тебе ничего не сделала? – Кэтрин покачала головой. Так плохо о Бет, как в эту минуту, она до сих пор еще не думала.

– Она погубила свою невестку и живет как ни в чем не бывало! – воскликнула Бетси. – И не заслуживает таких друзей, как твой дядюшка и судья Хоуксли!

– Весь город и все соседи осуждают ее, ты забыла? Она одинока, как никто другой на свете! – Кэтрин едва не плакала от досады на Бет и на себя саму из-за того, что не может победить в этом споре.

– До вчерашнего дня я думала именно так, как только что говорила! – Мисс Вортекс вытащила из нарядной маленькой сумочки сверток, который Кэтрин несколько дней назад уже видела у нее в руках. – Но теперь у меня в руках то, что изменит это впечатление, если только миссис Дримлейн захочет показать этот дневник другим.

– Если это так, чего же мы болтаем здесь, когда уже могли пройти полпути до гостиницы? – Кэтрин кое-как собрала в свою сумку приспособления для рисования, небрежно скатала не просохшую еще акварель, не заботясь о том, что подарок доктору Хаддону, скорее всего, погиб. – Идем скорее!