Заветный ковчег Гумилева - Екатерина Барсова

Дополнительные поиски ничего не дали. Но Рита перестала плакать, теперь она сидела, уставившись в одну точку.

Маша ушла на кухню, чтобы что-нибудь приготовить. В этот момент ей позвонила Анна Рыжикова.

– Мария, скажите, пожалуйста, а в другой части дневника той француженки нет никаких упоминаний о вашей родственнице?

– Вадим сказал, что нет.

Рита в комнате принялась рыдать с новой силой, и Анна встревоженно спросила:

– Мария, у вас все в порядке?

– Нет. Не в порядке.

– Может быть, я могу чем-то помочь вам?

Маша прикрыла трубку рукой и зашептала:

– Понимаете, моя подруга сегодня потеряла очень важную для нее вещь. Свой талисман. И я ума не приложу, как ее утешить.

Анна задумалась. Для многих людей талисман – это очень важно. К тому же она вспомнила, как в детстве потеряла любимую игрушку – плюшевого медведя, и как сразу ее мир потускнел, уменьшился, как будто бы в этом медведе заключалось некое очарование этого мира. Она так любила этого медведя! Спала с ним, утыкаясь в плюшевую мордочку. Иногда ей казалось, что медведь даже довольно посапывает в ответ. Она часто разговаривала со своим мишкой, таскала его с собой на прогулки, в гости, он был такой уютный, бежево-рыжий, с глазами-пуговицами… И вот игрушка потерялась, маленькая Аня долго плакала. Так что потеря талисмана или любимой вещи – всегда серьезно и печально. И вдруг она вспомнила про Матвея и его удивительный дар.

– Мария, у меня есть знакомый экстрасенс, – сказала она. – Он сейчас в отъезде, но сегодня должен вернуться. Я поговорю с ним и перезвоню вам.

Матвей внимательно выслушал Анну и сказал:

– Если смогу помочь – буду рад. Но ничего не обещаю.

– Конечно, конечно, – кивнула Анна. Она была признательна, что он согласился. А вдруг и вправду случится чудо? – Я договорюсь о встрече. Когда ты свободен?

Не откладывая в долгий ящик, Анна позвонила Марии и предложила помощь Матвея. Было решено, что они встретятся завтра в четыре часа дня у того самого сквера, где Рита потеряла талисман.

День был чудесный, солнечный, небо по-весеннему свежее, нежно-голубое, с белыми разметавшимися облачками.

Матвей выглядел серьезным, в черной кожаной куртке, в очках в тяжелой оправе и тяжелых армейских ботинках.

Рита, худенькая рыжая девушка, была заплаканной и осунувшейся. Мария стояла рядом с подругой и держала ее за руку. Рита сбивчиво, волнуясь, объяснила свои вчерашние действия. Матвей слушал внимательно, не сводя глаз с ее лица. Когда она закончила, он прикрыл глаза, словно желая еще раз все повторить про себя и запомнить.

Все выжидательно смотрели на него, но Матвей не обращал ни на кого внимания, словно находился в полном одиночестве. Он снял очки, прищурился.

– Вы уверены, что брали талисман на прогулку?

Рита вспыхнула.

– Вы думаете, что я все выдумала? Взяла и на месте сочинила эту историю?

Матвей предупреждающим жестом вытянул вперед руку:

– Нет-нет, я ничего такого не говорю, я просто призываю еще раз все вспомнить – как было. Если это возможно. Память иногда нас подводит, даже если мы этого и не замечаем.

Рита отвела взгляд.

– Я вижу, мне никто не верит, – сказала она трагическим шепотом.

Мария обняла ее за плечи, с невольным упреком посмотрев на Матвея.

– Хорошо, я попробую, – вздохнул он. – Только все оставайтесь на месте. А я пойду…

Девушки остались стоять у входа в сквер, а Матвей медленно пошел по аллее. Его путь со стороны выглядел странно: он шел не по прямой, а зигзагами, петляя. Часто останавливался и застывал на месте. Иногда он поднимал голову вверх, словно ожидая подсказки от небес, потом снова двигался по своей собственной траектории. Наконец, он вернулся.

– Пока ничего.

– Ничего! – горько вздохнула Рита. – Так я и думала.

– Я сказал – пока.

– Я вас понимаю, помочь мне никто не может. Спасибо хотя бы за попытку. Это тоже дорогого стоит. – Она выпалила эти слова на одном дыхании и замолчала.

Матвей развел руками.

– Нам пора. Еще раз спасибо. – Рита потянула Машу за рукав.

Маша распрощалась с Анной и Матвеем, виновато пожав плечами. Этим жестом она извинялась за слишком эмоциональное поведение подруги. Матвей сухо кивнул в ответ, Анна выдавила «до свидания». Она словно чувствовала вину за то, что Матвей не нашел талисман и тем самым не оправдал надежд, которые на него возлагали.

Домой они возвращались молча. Анна размышляла, что не всегда помощь может быть уместна и желанна. Это был тот случай, когда не следовало ее предлагать. Потому что неоказанная помощь всегда невольным грузом вины ложится на того, кто был ее инициатором.

На другой день вечером Матвей пришел к ней.

– Привет! – сказала Анна, открыв дверь.

Матвей молча протянул руку. На его ладони лежала картинка размером со спичечный коробок. На картинке был изображен средневековый Иерусалим.

– Что это? – удивилась Анна.

– Талисман той девушки. Она все-таки ошиблась, как я и подозревал. Она потеряла эту вещь не в сквере. Я это сразу почувствовал, но она была смущена и раздражена и поэтому не поверила мне. Я понял, что в тот момент с ней лучше не спорить. Да и вообще у всех вас аура была слишком яркой и напряженной. Завышенные ожидания часто мешают плодотворной деятельности. Это тоже нужно учитывать.

– Ты молодец, Матвей, – улыбнулась Анна. – Я так рада, что ты все-таки нашел этот талисман.

Анне показалось, что Матвей посмотрел на нее с некоторым сожалением.

– Важен не результат, а последствия, которые могут иметь совершенно обратное значение. Ты мне вчера не поверила. Я это почувствовал.

Анне стало стыдно.

– Прости.

Матвей вздохнул.

– Прощение в данном случае не требуется. Свяжись с той девушкой, нужно вернуть ей талисман.

– Да, конечно, я позвоню Марии. Рита сейчас живет у нее.

* * *

Рита была счастлива.

– Талисман нашелся! Какой же он умница, этот Матвей! Я побежала, мы договорились встретиться у того сквера.

Когда Рита вернулась, Маша сидела на кухне и перечитывала дневник Веры Шуазье.

– Ну как? – спросила она, подняв голову. – Все в порядке?

Рита почему-то не выглядела счастливой и восторженной, она стояла, прислонившись к дверному косяку, немного бледная.

– Не знаю, – наконец сказала она. – Может быть, и не в порядке. Но это уже не важно.