Закон сильной женщины - Галина Владимировна Романова

Они уже час общались, а он все никак не мог перейти к делу, ради которого с ней встретился. Эта девица, зарабатывающая себе на жизнь стариннейшим ремеслом, как-то очень умело каждый раз уводила разговор в сторону, стоило ему тронуть карман пиджака, где он прятал фотографии погибших девушек.

— Всегда любила кофе без молока, — нежно заглядывала девушка в глаза Ивану и потягивала черный как ночь, эспрессо из крохотной чашечки. — Так бодрит. Так бодрит… А ты?

Ваня заказал себе стакан апельсинового сока. Быстро его выпил. И мучился теперь от изжоги. Потому что сок выпил на голодный желудок. А этого делать было категорически нельзя. Мама запрещала.

А еще мама ему всегда запрещала общаться с девушками, подобными той, которая сидела сейчас напротив. Но девушка была такой красивой! Просто потрясающе красивой! Высокая, гибкая, с длинными русыми волосами и невероятно теплым взглядом огромных карих глаз.

Конечно, Ваня понимал, что все это может быть фальшивым, он же был оперативником. И локоны могли быть накладными, и глаза могли быть другого цвета. Девушка просто могла носить линзы. И даже грудь, ее высокая, невероятно возбуждающе колышущаяся грудь могла быть силиконовой. Но все равно она казалась красавицей. И он бы ни за что не подумал, встреть он ее на улице, что девушка зарабатывает телом.

— Ванечка, ты постоянно отвлекаешься, — сообразила девушка, догадливо хмыкнула и тронула себя за грудь. — Это — настоящее, Ванечка. И все у меня настоящее. Поэтому и зарабатываю неплохо. Поэтому как бы не очень нуждаюсь именно в твоих деньгах, но…

— Но?

Он дико покраснел, когда она его уличила в запретных мыслях. Неужели так заметно, что он таращился на нее? Вот стыдуха-то!

— Но прошел уже час, а мой час дорогого стоит, а ты так и не озвучил свои хотелки. — Теплый доселе взгляд сделался острым, колючим. — Я так понимаю, что в моих услугах не нуждаешься?

— Я нуждаюсь в ваших услугах. — Ваня нарочно говорил ей «вы», чтобы подчеркнуть степень непредвзятости. — Но в услугах иного рода. Мне нужна от вас информация.

— Понятно, — послышался слабый вздох, будто девица была разочарована, будто мечтала о чем-то другом. — Излагай. Только учти: это тоже услуга, и она стоит денег. Не обижайся. При всем моем уважении!

Ваня мысленно сосчитал наличность в кошельке и затосковал. Если девица возьмет за информацию столько же, сколько берет за интимные услуги, то он пропал. Расплатиться-то он расплатится, а что потом? Целый месяц у мамы денег клянчить на автобус и пирожки?

— Не боись! — рассмеялась она, красиво запрокидывая голову.

Волосы ее, даже если они были и фальшивыми, плотной волной колыхнулись за спинкой стула.

— Не обдеру! Рубль давай. — Она выложила на стол руку, призывно шевельнула пальцами с шикарным маникюром.

— Тысячу, в смысле?

— Ага. — Пальцы все так же шевелились.

— Рублей? — все же уточнил Ваня.

— Ну не евро же! Какой ты смешной! — Она быстро схватила купюру, сунула ее в вырез кофты, в расщелину между грудей, как в копилку. И с игривой улыбкой потребовала: — Давай показывай, что там, в кармане пиджака, прячешь. Трешь его и трешь, скоро дырка будет.

Ваня, привычно покраснев, вытащил фотографии всех погибших девушек, разложил их перед ней на столе.

— Видели их?

— Видела, — почти не глянув на фото, ответила путана. И с хохотком добавила: — По телевизору! Их часто показывали. И гундосили: если кто-нибудь, что-нибудь, когда-нибудь и где-нибудь… Вот ответь мне, Ванечка, что за тупеж, а?! Если маньяк этот так шифруется, что никто из родных и знакомых о нем ни слухом ни духом, что может знать человек посторонний?

— Не скажите, не скажите. Тут я готов поспорить. — Он не спешил убирать фотографии, отметив, что девушка их все же рассматривает. — Иногда в расследовании любая мелочь может иметь значение. Любая! Знакомый или родственник на это внимания не обратил, к примеру. А лицо постороннее заметило. Может, этот убийца на его глазах ее в машину сажал, а? Или на пешеходном переходе чуть на лицо постороннее не наехал, и это лицо заметило рядом с водителем девушку. И номер машины запомнил…

— Ну и что? Отозвалось то лицо постороннее, нет? — Она насмешливо выгнула изумительной формы брови.

— Нет, — признался он и, понимая, что, возможно, совершает должностное преступление, добавил: — Следствие стоит на месте, если не врать. Ни одного подозреваемого.

— Но ты же топтался в лаборатории, разве нет? Разве не вывел тебя туда след? — Ее глаза зажглись азартом: опасным, черным, бликующим, как вода в реке в лунную ночь. Девушка недоверчиво фыркнула. — Ты же не хочешь мне натарахтеть, что здоровье решил проверить!

— Нет. Не решил. Просто…

Ваня покусал губы, решая, может ли он и дальше совершать должностные промахи, нет?

— Если станешь врать мне, Ванечка, я просто встану и уйду, — предупредила девушка и добавила, разгадав безошибочно его душевную маету: — Я не сдам тебя, дурачок. Оно мне надо! Мне не такие секреты в постели выбалтывают, поверь! Ну!

— Конечно, я не просто так там ошивался. Последняя жертва — Миронова Татьяна. — Ваня пальцем пододвинул фото ближе к собеседнице. — Была замечена с лаборантом.

— С Тимосом?! — ахнула девушка. — Не может быть!

— Он встречал ее из больницы, где у нее обнаружили гепатит в запущенной форме, — скороговоркой, чтобы не передумать, выдал Ваня секреты следствия. — И, по словам очевидца, у них состоялся неприятный разговор. А еще Татьяна успела сообщить, что считала себя здоровой. Она сдавала анализы в этой лаборатории? Ты ее там не видела?

— Нет, — категорически ответила девушка и еще раз прошлась взглядом по всем фото. — Ее нет.

— А кого видела? Может, случайно столкнулись, может…

— Не тарахти, Ваня. Дай подумать. — Она нахмурилась.

Сидела минуты три-четыре, елозя глазами по фотографиям взад-вперед. Наконец выдвинула в его сторону две фотографии.

— Вот эту и эту встречала там.

— Точно?