Миф Коко Банча - Анна Данилова

Как Амфиарай и обещал, после посещения «Каролины», где он купил Рите роскошное королевское кольцо, они заехали на Варварку. Взяли большую картонную коробку из-под платья, в котором хранились футляры с платиновым набором и бриллиантовым кулоном, положили туда еще и перстень, который Рита боялась носить на пальце («Ты что, носить такую дорогую вещь? Ни за что, мне же палец вместе с ним отрубят!»), и все эти сокровища привезли к Рите домой.

– Ты уверена, что у тебя дома никого нет?

– Нет, – сказала Рита, глядя на свои окна, в которых уже не горел свет, что означало только одно: вся ее компания, которую она так предательски бросила, ничего не объяснив, покинула ее квартиру, а ключи наверняка взяла себе Тая. – Да и кому быть?

– Когда ты разговаривала со мной по телефону, я слышал какие-то голоса. Мне показалось, что у тебя кто-то был.

– Да, соседка, Тая… Но мы вместе с ней вышли из квартиры, я спустилась к тебе, а она – к себе… – Ну не могла же она признаться Амфиараю в том, что бросила своих гостей и забыла все на свете, едва услышала его голос.

Теперь, когда она стояла возле лифта, стыд жаркой волной захлестнул ее. Она поднималась, прижимая к своей груди бесценные сокровища, красная и взмокшая от волнения. Она и теперь-то своим состоянием мало чем отличалась от той прежней Риты, которая несколько часов тому назад услышала по телефону голос своего странного возлюбленного. Ее шатало, предметы расплывались перед глазами, а Амфиарай продолжал оставаться для нее некой неосязаемой субстанцией, цветной и отлично выполненной голограммой. Она не понимала, зачем он делает ей такие сумасшедшие подарки. Хотя его желание перевезти их к ней в квартиру показалось ей естественным: а как еще он мог бы доказать отсутствие у него каких-либо корыстных целей или мотивов в отношении нее и тем самым заставить ее поверить ему, что он по-настоящему ее любит и собирается связать с ней свою жизнь, не считая того, что он должен быть уверен, что полностью ею прощен?

– Подержи, пожалуйста… Кажется, я захлопнула дверь, поэтому мне надо спуститься к Тае и забрать запасные ключи.

Амфиарай остался ждать Риту на лестнице с коробкой в руках, в то время как она на ватных ногах спустилась по лестнице к Тае.

– Рита, ты? – Тая была в одном белье. И хотя лицо ее выражало удивление, Рита поняла, что Тая была уверена в том, что это пришла именно она, иначе бы ни за что не открыла дверь никому: в это время у нее обычно бывал Саша, и Тая не рискнула бы даже подойти в таком виде к двери. – Проходи…

– Нет, я не могу… Тая, ты извини, что я так поздно. Я за ключами.

– Понятное дело, что не на свидание ко мне пришла. Лучше скажи мне: ты как? С тобой все в порядке? – Тая говорила шепотом, но Рита все равно показала ей жестом, приложив палец к губам, чтобы она молчала и что она не одна, наверху ее ждут. Тая молча кивнула и тяжело вздохнула, как может вздыхать только человек, которому далеко не безразлична судьба ближнего. Рита же, качнувшись на каблуках, в приливе теплых чувств к всепонимающей подружке поцеловала ее куда-то в ухо и чуть не разрыдалась, как человек, собирающийся в неизвестность и неуверенный в том, что когда-нибудь вернется. Тая подбодрила ее, сжав ей запястье, торжественно, словно благословляя, вложив ей в руку ключи. На том и расстались.

…На глазах у Амфиарая Рита спрятала коробку в шкаф, рядом с коробками с обувью, и ей сразу же стало как-то не по себе: теперь драгоценности, которые она согласилась принять от своего любовника, находились по соседству с зимними теплыми ботинками покойного Оскара, его легкими, свиной кожи, летними туфлями и круглой коробкой с его почти что новой французской велюровой шляпой. Она сразу же представила себе Оскара, спокойно возвратившегося «на побывку» с того света и устроившегося где-нибудь рядышком в кресле (если вообще не присевшего на супружеское ложе) и с интересом наблюдавшего теперь за «сладкой парочкой» – своей распутной женой и Амфиараем, заботливо укладывающими сокровища в их семейный шкаф.

– Теперь ты спокойна? – Амфиарай обнял ее. – Я не знаю, что еще можно сделать, чтобы ты наконец доверилась мне. Я с тобой, Рита. Ты веришь мне?

Он смотрел ей в глаза и обдавал ее лицо своим дыханием. И она таяла в его объятиях, как сладкое масло, обреченное быть проглоченным этим смертоносным неведомым греческим насекомым по имени Амфиарай. Ни тело ее, ни разум не принадлежали ей. Понимая, что принесенные сюда драгоценности – залог ее принадлежности этому мужчине, она дрожала, чувствуя, как его властные и нетерпеливые руки лишают ее одежды, как снимают покров за покровом, обнажая постепенно тело, а вместе с ним и душу.

– Амфиарай, я прошу тебя, не надо здесь, не надо. Здесь Оскар. Он следит за нами, он все видит, и ему больно видеть нас вместе. Ну, пожалуйста, я прошу тебя… Не здесь, не здесь! Не на этой постели.

По лицу ее текли слезы. Прорычав что-то и, видимо, разозлившись на эти слова, Амфиарай резким движением перевернул ее на живот, и она прямо лицом упала на мягкую подушку, еще хранящую запах тела и волос живого Оскара. Это было невыносимо. Двойное чувство отвращения охватило ее; ей показалось, что ее хотят взять сразу двое мужчин: Оскар и Амфиарай, и одинаково отвратительным ей показалось предстоящее совокупление. Ее женское естество противилось вторжению грубой и огненной мужской плоти. Сомкнув бедра и словно окаменев, она ждала развязки, она знала, чувствовала, что сейчас наступит тот момент, которого она всегда боялась в отношениях с мужем и не допуская которого уступала по первому его требованию: грубость, замешенная на злости и непонимании ее как женщины, не желающей именно этого мужчину. Оскар, муж, как мог он поверить в то, что живущая рядом с ним женщина не хочет его, живет и не хочет. Или Амфиарай. Она ушла от мужа к нему, тогда почему же сопротивляется самому естественному желанию, которое только может мужчина испытывать к женщине? Что это? Обман? Его обманули? Рита, выходит, обманывала не только своего мужа, живя с ним, но не желая его, но и Амфиарая, своего любовника, близость с которым то приносила ей невыносимое блаженство, то вызывала чувство отторжения… И разве она не понимала того, что стоит им переступить порог ее квартиры, как Амфиарай – завоеватель, оказавшись в стане своего соперника, – первое, что сделает, это овладеет женщиной, Ритой, женой Оскара?! Она и хотела этого, и не хотела. Она боялась очередного предательства по отношению к уже покойному Оскару и словно видела его, сидящего в кресле и с презрением разглядывающего совокупляющуюся пару.