Сейф для семейных тайн - Светлана Алешина

— Приходите. Я все вам скажу.

Лариса вылетела на улицу в распахнутом пальто. Щеки ее пылали, глаза блестели. Она села в машину и поехала к Ольге. По дороге Котова позвонила Лариной.

— Оля, хорошо, что ты дома. Я сейчас к тебе подъеду. У нас срочное дело, только прошу — не говори никому ничего.

— А кому — никому? — удивилась Ларина.

— Вообще никому. Если, к примеру, тебе кто угодно позвонит или придет, ничего о нашей встрече не говори, но помни, что тебе нужно будет уйти со мной.

— Ладно.

Котова доехала до Ольги.

— Никто не звонил? — спросила она.

— Звонил Егор.

— И что?

— Спрашивал, можно ли посмотреть марки, что оставил отец. Я сказала ему, что сегодня не могу, занята, а завтра позвоню ему и приглашу.

— Отлично, — кивнула Лариса. — Это очень хорошо, что ты с ним на завтра договорилась.

— Почему хорошо?

— А потому, что сейчас мы поедем к филателистам и смотреть будут они. Один из них. А Кондаков не настаивал?

— Не очень. Он сказал, что хотелось бы сегодня. Будто вы, Лариса Викторовна, хотели узнать, не пропало ли что из коллекции.

— Но ты ничего про меня не сказала?

— Вы не велели мне, я и молчала. Хотя хотелось сказать, что вы ко мне сейчас приедете.

Котова подумала о Егоре. Это выглядело подозрительным, с одной стороны, но с другой — он на самом деле просто мог хотеть посмотреть альбомы. Помочь.

— Ладно. Поехали, заберем марки, а потом к Бушницкому, — сказала Лариса.

Котова и Ларина поехали на квартиру Ведерского. Ольга прошла и взяла марки. Лариса еще раз просмотрела кляссеры.

— Меня смущает эта последняя страничка. И нет ни одной марки с мостом. Тебе отец не говорил, что примерно с полгода назад он купил ценную марку с изображением моста?

— Ничего не говорил. Но я припоминаю, что он ходил такой довольный, — задумалась Оля. — Хотя он же знал, что меня они не интересуют.

— А с Кондаковым он мог поделиться этой новостью?

— Откуда же мне знать? Впрочем, они были большими друзьями, и Егор к тому же мог оценить. Так что очень может быть.

Котова некоторое время сидела молча, а потом завела машину и поехала.

— Как тебе Кондаков? — спросила она у Ольги.

— Как понять? — переспросила Ларина.

— Ну что ты можешь сказать о нем как о человеке?

— Я не очень хорошо его знала, — ответила Оля.

— Но просто с твоей точки зрения, мог он убить твоего отца? — Лариса решилась задать этот неприятный вопрос.

— Вы думаете, это сделал он? — Ларина еле выговорила эти слова.

— Я пока ничего не думаю. Ну если предположить, способен Егор на убийство?

— Вот уж чего не знаю, того не знаю. Они дружили с папой. И папа доверял ему, как родному сыну. Я даже обижалась иногда, не очень, но все же. Не думаю, что на подобное обращение можно так ответить.

— Они не ссорились?

— Кажется, никогда.

— Ясно. Впрочем, ничего не ясно. Но не нравится мне эта ситуация. Марки-то нет. Я уже знаю, что скажет нам Бушницкий. Этой последней марки нет. А куда она делась? Кто еще собирает марки? Егор. Или есть другие почитатели? Ты не знаешь? — Котова бросила взгляд на дочь Ведерского.

— Не знаю.

Они подъехали к дворцу пионеров и поднялись на второй этаж. Серафим Антонович сразу увидел их и направился навстречу.

— Привезли? — заинтересованно спросил он.

— Да, посмотрите, пожалуйста. — Лариса подала ему кляссеры.

Они все сели на тот же диван, Бушницкий включил настольную лампу, взял в руки лупу и только после этого открыл первый альбом.

Он смотрел очень внимательно и долго. Котовой показалось, что можно гораздо быстрее все проглядеть, но не стала ничего говорить. Если так надо, то пусть, пожалуйста, любуется.

Потом Серафим Антонович взял второй альбом. И с той же тщательностью принялся изучать и его. Время для Ларисы остановилось. От нетерпения она даже сидеть не могла. Но пыталась сохранить внешнее спокойствие.

Наконец последняя страница захлопнулась.

— Больше ничего нет? — посмотрел на женщин Бушницкий.

— Нет, — покачала головой Ольга.

— Значит, могу вам сказать, что этой марки тут нет. — В глазах Серафима Антоновича была растерянность. — Мне очень жаль. Но вы хорошо смотрели? Вдруг еще альбом есть? Или специальный, для одной марки?

Котова тоже вопросительно посмотрела на Ларину.

— Больше ничего нет. Вы же сами видели, Лариса Викторовна. Там лежали только эти два кляссера.

— Семен Александрович держал марку дома? — спросила Котова у Бушницкого.

— Могу сказать точно, что не здесь. А где — мне неизвестно.

— Она стоит больших денег?

— Очень больших. Конечно, не целое состояние, но где-то около этого. Впрочем, я могу назвать вам цифру, она не является секретом.

Лариса и Ольга ахнули, когда услышали. Да. За такую сумму могли и убить.

«Вероятно, так оно и было», — подумала Котова.