Санный след - Ирина Глебова

Руку с револьвером Петрусенко держал за отворотом дохи: семь пуль в барабане, одна — в стволе. Вот одна комната… Шторы задернуты, но щель есть. Пусто. Вот вторая… Да, они здесь! Он не видел подробностей, только суетливое движение в дальнем углу. Вот донесся тихий вскрик, глухое бормотание, хриплый смешок. И снова крик — короткий, резко рванувшийся ввысь, но почти в то же мгновение оборвавшийся. Пора, понял Викентий Павлович!

Из-за угла, грохоча, вылетела пролетка. Ее занесло на повороте, но оттуда уже спрыгнул и побежал к дому человек, за ним — полицейские. Петрусенко успел узнать Одинокова. Но почти тотчас же подумал: бандиты слышали шум, грохот, сейчас станут разбегаться. Изо всех сил он рванул на себя раму — раз, второй! Она поддалась, зазвенели, лопаясь, стекла. Он вспрыгнул на подоконник, и тут же навстречу ему метнулся громадный страшный человек с ножом в руке. Сыщик нажал на курок в тот же миг, когда почувствовал резанувшую плечо боль. И успел отклониться, почти упасть на пол комнаты, поскольку огромная туша бандита по кличке Лыч с жутким воем стала валиться на него.

Комната оказалась пуста, но в распахнутый проем Викентий Павлович увидел живую и невредимую Ксению Анисимову, которая лихорадочно, обеими руками тянула в сторону массивную задвижку входной двери. Ее мощно и шумно ломали со стороны улицы. Совершенно непонятно было, куда девался Уманцев? Петрусенко видел открытую настежь маленькую кладовку — глухую и тоже пустую. И неясная догадка, не успев оформиться, заставила его сделать странную вещь. Он вдруг крикнул громко, словно обращаясь к кому-то:

— Боже мой, женщина мертва! И бандит тоже!

В этот миг с грохотом распахнулась входная дверь, в дом стали вбегать полицейские. Но все-таки Викентий Павлович как будто уловил шумок с другой стороны — от маленькой пустой кладовки.

…Этот потайной выход Гусар сделал сразу, как только купил дом. Нанял двух посторонних плотников, и они за день закончили работу. На другой день Гусар самолично замаскировал выход и из кладовки, и со стороны улицы. Ни Лычу, ни старику, жившему в доме, он о секретном ходе не рассказал.

Когда затрещала оконная рама, Гусар не стал раздумывать ни секунды.

— Убей ее! — закричал он, остро жалея, что его нож не у него в руках, а у Лыча. Тот метнулся к женщине, а Гусар, за его спиной — к кладовке. Уже в безопасности, в узком простенке, он замер, прислушиваясь: что делается на улице, можно ли без риска проскользнуть задним двором на другую улицу? И в этот момент услышал сначала выстрел, шум, потом крик: «Боже мой, женщина мертва! И бандит тоже!»

В переулке, куда Гусар проскочил совершенно незаметно, стояли пустые дроги. Он запрыгнул в них, дернул вожжи и сразу заставил коня пойти в галоп. Только сейчас, хватая открытым ртом встречный ветер, он понял: как же ему повезло! Оба — и Анисимова, и Лыч мертвы! Это значит, оборваны все нити в его прошлое. Теперь окончательно и навсегда он станет только Уманцевым. И никакие самые гениальные сыскари не сумеют этому помешать! Он — Петр Уманцев! И он — просто баловень судьбы! Ведь в доме остались два трупа: жертва, убитая маньяком, и сам маньяк, пристреленный полицией. Все совершенно ясно. Он же, убегая, сумел даже прихватить свою шубу. Словно предчувствуя события, он повесил ее именно в кладовке… Что ж. Теперь нужно ехать прямиком в театр. Там уже кончается первое действие оперы, он обещал быть к антракту. Там ждет его невеста. Скоро, очень скоро, уже сегодня ей понадобится его мужественная и нежная поддержка: горе и боль утраты ждут бедную Леночку…

Когда, бросив дроги на подъезде к театру, Уманцев взбежал по ступеням, первое действие оперы еще шло. Через пару минут он уже стоял за кулисами вместе с другими актерами. Его отсутствия, похоже, никто и не заметил.