Отравленная жизнь - Анна Малышева

– Это я, – сказала женщина. – Кто говорит?

– Муж вашей заказчицы, – представился он. – Она сама приболела и просила меня позвонить вам.

Ну что, готова наша картинка?

Женщина будто язык проглотила. Денис раздраженно сообщил, что времени у него мало, так что он – просит ответить четко – «да» или «нет».

– Готова, – твердо произнесла женщина.

– А… Так я заберу ее. Давайте прямо сейчас. – Денис взглянул на часы. – Вы где ее держите? Ах, дома? Ну и ладно. Адрес ваш у меня есть, ждите…

Минут через сорок буду.

Женщина что-то промямлила, но он ее уже не слушал. Уточнил, сколько осталась должна его супруга. Пятьсот долларов? А не дороговато ли? Ну ничего, он человек честный. Если в договоре так сказано – пусть будет пятьсот долларов. И дал отбой.

…Саша повесила трубку и с шумом втянула воздух. В коленях появилась противная мелкая дрожь.

«Я могла сказать, что сегодня четырнадцатое, а мне разрешили работать до семнадцатого… Нет, чем раньше с этим покончу, тем лучше! Все равно мне никогда не узнать, что было в левом углу картины. Пора признаться…»

Она взглянула на часы и бросилась к холсту. Несколько мазков гуашью, несколько минут… Теперь картина была готова. Саша изобразила ровную лужайку – на том месте, содержание которого оставалось для нее загадкой. Может, это было не слишком находчиво, но другого выхода она не видела. Мысли путались. Она думала сперва о том, что гуашь – не масло, сохнет быстро, через сорок минут картина будет готова к перевозке… Потом она подумала, что так и не приняла решения, как себя вести с клиентом. "Я же хотела все рассказать следователю…

Я же хотела, чтобы при встрече были свидетели…

Я ничего не успеваю! Федор на работе, папа на работе, а мама просто не успеет доехать до меня…

Что мне делать?! Что мне теперь делать?! Не открывать ему?!"

Все, до чего она додумалась, это спрятать подальше свой паспорт. Саша припомнила, что паспорт в таких случаях отбирают в первую очередь. Ее отец не так давно попал в подобную историю – ударил на дороге чьи-то потрепанные «Жигули», а водитель оказался психованным офицером, ветераном чеченской войны. В результате, оставшись без паспорта, отданного в залог, папа выплатил офицеру куда большую сумму, чем стоили все его побитые, неказистые, собранные из разных частей «Жигули».

«А эта картинка, в случае чего, обойдется не дешевле „Жигулей“… – Саша пугливо посмотрела на мольберт. – Нет, выглядит она недурно… Совсем недурно. Но это только в том случае, если заказчики сами не ведают, что было в том углу. А если они знают?!»

В любом случае, она решила стоять насмерть. Никаких бумаг не подписывать, утверждать, что восстановила картину, и точка. Если захотят припугнуть ее договором – пускай несут его в суд. А суд пусть докажет, что картина испорчена. Кто сказал, что в левом углу было еще что-то, кроме травы?! Зато картина на месте, а это самое главное!

Саша понимала, что просто подбадривает себя этими рассуждениями, но так ей было легче. Когда в дверь позвонили, она открыла сразу и даже не очень дрожала, поворачивая ключ в замке.

– Добрый день, – сказал Денис, распахивая пальто и демонстрируя под ним дорогой галстук с платиновой прищепкой. Он любил произвести впечатление, а девушка, в свою очередь, произвела впечатление на него. – О, вы такая молоденькая?!

Я-то думал – маститый художник-реставратор…

– Я закончила Академию художеств, – гордо сообщила Саша. Она немного успокоилась. Мужчина не был похож на бандита. Скорее – преуспевающий бизнесмен, во всяком случае, не растерявший после кризиса внешних атрибутов благополучия. Сколько дорогих галстуков и пиджаков еще послужат своим разорившимся владельцам, прежде чем окончательно потеряют шикарный вид!

Денис внимательно оглядел тесную прихожую и уверенно указал на дверь в комнату:

– Здесь картина?

Саша молча провела его в комнату и остановилась у двери, предоставив ему самому сообразить, где находится пейзаж. Денис сразу углядел мольберт посреди комнаты, подошел и прищурился, разглядывая шедевр Корзухина. Саша старалась не очень на него смотреть. Она стояла у дверного косяка, прикрыв глаза, и молилась: "Господи, сделай так, чтобы он ослеп и ничего не увидел!

Господи, сделай так, чтобы он сказал, что все хорошо!"

– Ну что ж, хорошо, – с видом знатока произнес Денис.

Сашу так и пошатнуло. Она подумала, что сошла с ума. А потом – что ей крупно, невероятно повезло! Денис дотронулся пальцем до краски на холсте, убедился, что она сухая, и попросил бумажку, чтобы завернуть картину. Саша с готовностью бросилась шарить по углам и сама упаковала пейзаж в старые газеты.

– Пятьсот долларов, значит… – пробормотал Денис, роясь в карманах. – Хм… Кризис, девушка, кризис! Моя жена немножко погорячилась… Знаете, за тысячу долларов можно купить сто таких картин. Может, будем считать, что мы в расчете? А?

Что? Нет?

Саша ему ни слова не возразила. В эту минуту она хотела одного – чтобы он унес эту проклятую картину и больше о ней не говорил. Однако Денис, на секунду задумавшись, предложил компромисс: он даст за работу ей сто долларов – наличными, новенькой, пахучей бумажкой.

– По старому курсу это триста долларов, милая, – умильно сообщил он. – Ну, не будете же вы пользоваться глупостью моей жены? Не будете, верно? Я так и знал.

Саша взяла стодолларовую бумажку и несмело улыбнулась. Она все еще не верила, что так легко отделалась, но визитер уже шел к двери. На пороге он обернулся, бросил через плечо, что на самом деле очень доволен результатом.

– Миленько вы ее отреставрировали, – любезно сказал он. – Лужаечка такая… Ровненькая. Все как было?

Саше почудилось что-то неладное в этих словах.

Как будто он на что-то намекал. Но, справившись с волнением, она нашла в себе силы сказать, что восстановила картину в ее первоначальном виде.

А если что не так – все претензии не к ней, а к художнику.

– Вот здесь вы так правы, так правы! – воскликнул Денис. – У меня к нему вообще претензий хватает! Ну, доброго вам здоровья! Не вешайте нос. Тяжелые времена пройдут, а хорошие люди останутся. Пока!

Дверь за ним захлопнулась. Саша поглядела на деньги, зажатые в руке, на опустевший мольберт…

И вдруг истерически расхохоталась:

– Портрет, портрет!

Портрет жены визитера все время стоял на самом видном месте – на стуле у окна. Денис даже внимания на него не обратил.

– Так, может, это не она? Не узнать свою жену! – Саша подошла к окну и всмотрелась в темные, почти черные глаза улыбающейся девушки. Но в конце концов она сказала себе, что, возможно, этот человек тогда не был знаком с будущей женой. Иначе как же он мог ее не узнать?