Запутанная нить Ариадны - Татьяна Луганцева

Аделина уже листала книгу записей.

— Есть телефон? — спросил Степан Ильич.

— Есть, причем домашний, — ответила Аделина.

— Едем! — скомандовал майор. — А вы все пока не расходитесь. Будут новости, сообщу.

— Веселенький денёк, — сказал Дмитрий, глядя на хмурые лица работников парикмахерской. — Давайте, что ли, пиццу закажем.

— Вы меня уволите? — спросила Таня У Аделины.

Аделина только махнула рукой.

— Сейчас не до этого! Я уже начинаю думать, что это место проклятое. В детективном агентстве дела не шли, и сейчас опять началось, просто кошмар какой-то. Надо бы пригласить священника освятить помещение, — вздохнула она.

— Нам бы в друзья этого умного криминалиста, он не даст нас посадить, найдет истинного виновника! — заметила Анюта.

— И эта туда же! — закатил глаза Дмитрий. — Всем было бы хорошо, если бы этот криминалист никогда больше не встречался у нас на пути.

— Почему? Он вполне симпатичный и такими глазами смотрел на Аделину… Впрочем, на нее многие так смотрят, — хихикнула Анюта.

Дмитрий заказал пиццу, которую привезли через пятнадцать минут. Они ее ели, когда вернулись Степан Ильич и Валентин.

— Выяснили, откуда яд в краске? — спросил Дмитрий.

— Выяснили, — вытер пот со лба следователь. — Ой, как много нездоровой еды, которую я так люблю. — Он взял кусок пиццы и принялся смачно жевать. — Иногда диву даешься, на что могут пойти люди из-за денег! И не просто люди, а родственники! Эта Нина Емельяновна жила с великовозрастным сыном Василием сорока пяти лет, который внезапно обрел счастье с Олесей, двадцатилетней девушкой с Украины. Вряд ли девушку прельщал этот спивающийся мужлан, а вот квадратные метры в сталинском доме очень даже манили. Совместная жизнь этой троицы превратилась в ад. Мать пыталась вразумить сына, но куда там. С ночной бабочкой, у которой грудь пятого размера, не поспоришь. В общем, молодуха совсем запудрила Василию мозги. Тогда Нина Емельяновна решила лишить сына квартиры, чтобы открыть ему глаза на то, что без жилплощади от него отвернется и любовь всей его жизни. Олеся подслушала телефонный разговор Нины Емельяновны с подругой, когда та говорила, что на юбилей соберутся все ее знакомые, подруги и оставшиеся родственники и она объявит о том, что составила завещание в пользу дома престарелых. Олеся рассказала об этом Василию, тот ругался и возмущался, но не знал, что делать… Тогда Олеся и намекнула ему, что от бабки надо избавиться. Он сначала не соглашался. И Олеся припугнула, что уйдет от него и он навсегда останется со своей старухой. И Вася сломался. Так как он работал на химическом производстве, у него был допуск к ядам. Они знали, что Нина Емельяновна обязательно будет прихорашиваться к юбилею, и подсыпали яд в краску для волос. Ну случился у старой женщины сердечный приступ? С кем не бывает. Одного эта сладкая парочка не могла предположить, что старушка захочет окрасить волосы в салоне, а уж что там перепутают краску — вообще предвидеть не могли. Каково же было их удивление, когда Нина Емельяновна встретила их сегодня утром живая и здоровая. Тогда они напичкали ее снотворным и открыли газ. Мы успели вовремя. Бабушку спасли, эти два урода сразу же во всем признались, у нас и не таких раскалывали. Валили всё друг на друга, куда только любовь делась? — Майор потянулся за очередным куском. — Валентин, ты не стой столбом, ешь пиццу, очень вкусная!

— Какой ужас… — вздохнула Аделина.

— Да уж… Дело малосимпатичное, — прочавкал следователь.

— Это зверское убийство могли бы и не раскрыть, если бы бабушка покрасила волосы дома… Действительно, всё списали бы на сердечный приступ. Так, значит, хорошо, что Нина Емельяновна пришла к нам?

— На все воля случая! — согласился Степан Ильич. — И хорошо, что ваша сотрудница перепутала краски.

— Почему? — не понял Дмитрий.

— Нина Емельяновна не выжила бы! Ей семьдесят пять. А вот гражданка Громова, дай бог ей здоровья, выкарабкается, я звонил в больницу.

— Не думаю, что Громова согласится, что у нее был удачный день, — сказал Валентин, и все рассмеялись.

— Особенно когда увидит, что еще и обрили наголо! — добавил Дмитрий.

— Ладно, давайте выпьем за то, что всё хорошо кончилось. — И Степан Ильич привычным жестом вытащил из кармана пиджака флягу с коньяком. — Год прошел, а словно ничего и не изменилось. И Татьяне премию, а не увольнение, она две жизни спасла!

Аделина вышла на улицу, чтобы подышать свежим воздухом. За ней словно тень последовал Валентин.

— Спасибо, что помог, — не оборачиваясь, сказала она, словно чувствуя его присутствие.

— Не за что. Обращайтесь, — ответил Колесников, скользя взглядом по изгибу ее шеи, плечам и понимая, что не может оторвать глаз. — Оказывается, я ничего не знаю, — сказал он.

— Что ты имеешь в виду?

— У тебя есть дочь.

Аделина обернулась.

— Кто тебе сказал?

— Неважно… Что ты так реагируешь? Это же хорошо!

— А у тебя есть дети? — спросила она.

— Нет. И вообще я развожусь. Брак мой рухнул, — ответил Валентин. — И если бы я мог что-то изменить…

Ада прикоснулась пальцем к его губам:

— Ничего не говори! Мне искренне жаль, что ты несчастлив.

— Я мог бы пригласить тебя…

— Я с женатыми мужчинами не встречаюсь! — резко оборвала его Аделина и вернулась в салон, оставив Колесникова в полном смятении.

— Я понял. Я всё понял… — прошептал Валентин.

Спустя три месяца

В салоне красоты работа шла своим чередом, ничего экстраординарного больше не происходило. Разве что Дмитрий согласился сходить с Анютой сначала в кино, потом в театр. А однажды они вместе опоздали на работу и выглядели при этом усталыми, но счастливыми.

— Аделина, к вам пришли! — заглянула к ней в кабинет администратор Анюта, загадочно улыбаясь.

Аделина в туфлях на высоченных шпильках вышла в зал ожидания, и сердце ее учащенно забилось. Там стоял Валентин, нелепо сутулясь, в старомодных очках, с огромным букетом роз.

— Привет. Я тут вот шел мимо…

— И ограбил цветочный магазин? — улыбнулась она.

— Я… я теперь свободен. А со свободными мужчинами ты встречаешься? — Казалось, Колесников растерял свой талант красноречия.

— Ну, не со всеми, — прищурилась Аделина.

— Я надеюсь, ты придешь к нам с мамой в воскресенье…

— Ты хочешь познакомить меня с мамой? — вдруг растерялась Аделина, нервно теребя вырез блузки.

— Я очень хочу, и она тоже не против, — ответил Валентин.

— Давайте я возьму букет, поставлю в воду, — захлопотала Анюта и избавила Валентина от цветов. — Ой, какой тяжелый! Надо ведро, — засмеялась она.