Запутанная нить Ариадны - Татьяна Луганцева

— Они вместе? — спросил Валентин.

— Кто?

— Аделина и Дмитрий, — понизил голос Колесников.

— Отелло! — громко сказала Елизавета Павловна и рассмеялась.

— Мама, прекрати!

— Кто там? Елизавета Павловна? Привет ей от меня! Кстати, она тоже недавно интересовалась Аделиной, — сказал Степан Ильич.

— Да она уже успела побывать в этом салоне. Я, как всегда, узнаю всё последним.

— И как? — забеспокоился майор.

— Королевична! — заверил его Валентин.

— Я не в этом смысле, Елизавета Павловна всегда королевна! Как она себя чувствует?

— А что ей будет? Вон сидит с прической, еще и коньячку тяпнула. А почему ты интересуешься ее здоровьем?

— Так в салоне ЧП случилось, клиентке стало плохо. Сейчас она в реанимации, подозревают отравление. Мне Дима позвонил. Я, если честно, очень расстроился. Что же за невезение у ребят? На место происшествия уже выехала бригада. Следователь — хороший мужик, я с ним знаком. Он разрешил и мне подъехать, а я решил тебя прихватить. Ты же лучший криминалист во всем следственном управлении. Согласен?

— Уже выезжаю, — ответил Валентин.

— Что случилось? — забеспокоилась Елизавета Павловна.

— Мама, приеду, расскажу. А ты не пей больше.

Она нагнала его уже в дверях.

— Сын, не давай Аделину в обиду. Пообещай мне.

— Обещаю. — Валентин поцеловал мать и закрыл за собой дверь.

Елизавета Павловна перекрестила его на дорогу, но Колесников этого уже не видел.

Все сотрудники салона толпились в зале ожидания. Они были напуганы, бледны и скованны. Степан Ильич с Валентином пожали руку следователю, который приехал на вызов.

— Осматривайтесь! Я еще никого не опрашивал, — сказал тот.

Валентин встретился глазами с Аделиной, и время для них остановилось. Он понимал, что должен как-то собраться с мыслями, но это было очень сложно. Он подошел к Дмитрию и Аделине.

— Привет, — Колесников протянул Аде руку.

— Здравствуй.

— Как твои дела? — спросил он.

— Хорошо. То есть было хорошо до сегодняшнего дня.

— А теперь расскажите в подробностях, что произошло? — попросил Степан Ильич.

Аделина была взволнована, но взяла себя в руки.

— Сегодня на окрашивание была записана некая Лидия Громова. Она пришла в назначенное время. Волосы покрасили. А через десять минут Громовой стало плохо.

— Как именно плохо? — спросил Валентин. — На что она пожаловалась?

— Да не жаловалась она. Громова вскочила с кресла, держась за горло, и упала. Мы подбежали, попытались привести ее в чувство, сразу же вызвали «Скорую». Лидия дышала, но пульс был слабый.

— Вы что-нибудь делали до приезда «Скорой»? — Валентин был предельно серьезен.

— Мы подумали, что у клиентки развился анафилактический шок на краску для волос и общими усилиями дотянули ее до раковины и пытались смыть краску. А потом… — Аделина запнулась, — я поняла, что всю краску нам смыть не удастся, и сбрила Лидии все волосы, чтобы полностью прекратить контакт с аллергеном. Не знаю, будет ли она рада таким метаморфозам, когда придет в себя…

— Думаю, что этим ты спасла ей жизнь, — констатировал Валентин. — А сейчас мне нужен тюбик из-под краски, емкость, в которой ее разводили, и отстриженные волосы клиентки.

Колесникову всё предоставили, и он открыл свой чудо-чемоданчик, пытаясь сконцентрироваться на работе. Правда, делать это в присутствии Ады оказалось крайне сложно.

— Мы же не виноваты, если у Громовой аллергия? — спросила Аделина. — Мы не знали, а она ничего не сказала.

— Не виноваты, но по тому, как ты описала реакцию клиентки, это не похоже на аллергию… Сейчас я проверю свою догадку.

— Как твоя семейная жизнь? — вдруг спросила Ада.

— Сейчас это не имеет никакого значения, — буркнул Колесников.

— Ты какой-то смурной…

— Я обыкновенный. Ты, кстати, совсем не изменилась, только на лице появилось какое-то умиротворение, что ли, — посмотрел на нее Валентин.

— Я свое отплакала, — тихо ответила Аделина. — А вот ты весь на нервах.

— Мне надо работать…

— Извини, — Аделина отошла от него.

— Все-таки надо было набить ему морду, — громко сказал Дмитрий.

Степан Ильич усмехнулся.

— Пусть сначала работу сделает, а потом набьешь.

— Сильная концентрация цианида и еще какого-то яда, — сказал Валентин. — Находится в порошке с красящими веществами. Мне нужна коробка от краски.

— Я ее выкинула в мусорную корзину, но мусор еще не выносили, — ответила молодая и насмерть перепуганная девушка по имени Татьяна. Именно она была парикмахером Лидии Громовой.

— Я сам найду, без перчаток ничего не трогать. Всю партию краски сюда!

Когда перед ним выложили все коробки с краской, в том числе и использованную, он внимательно всё рассмотрел и задал правомерный вопрос:

— Почему одна коробка отличается от остальных?

Дмитрий подошел к столу.

— Этого не может быть. Мы покупаем краску только партиями. Действительно, коробка из-под краски, которой красили пострадавшую клиентку, другая. Мы такую не используем, — нахмурился он.

Татьяна начала сбивчиво объяснять:

— Дело в том, что эту краску принесла сама клиентка. У нас для пенсионеров акция: приходишь со своей краской — и платишь только за работу мастера.

— Ты думаешь, что Громова таким образом хотела совершить самоубийство при свидетелях? — ужаснулась Аделина.

— Люди всякие встречаются, — вступил в разговор Степан Ильич. — А может, она не знала, что краска отравлена. Как только гражданка придет в себя, надо выяснить, где она ее приобрела?

Татьяна схватилась за сердце.

— Это… это моя вина, — вздохнула она.

— Что еще? — нахмурился у нее следователь.

— Эту краску принесла другая клиентка, а я отвлеклась, а потом… Потом по инерции покрасила ее нашей краской, но ничего не сказала.

— А почему ты чужой краской стала красить Громову? — свела брови Аделина. — Ох, Таня, если у следствия не найдется к тебе вопросов, то у меня они точно будут!

— Так я это… подумала, ну что она будет тут лежать, отсвечивать? Я ее и использовала! Неплохая краска-то, — оправдывалась Таня.

— Неплохая? Это как посмотреть! Кто принес эту краску? Что, если этой женщине грозит опасность? — спросил Валентин.

— Да бабушка одна вчера была… как ее?.. Нина Емельяновна… Фамилию можно в книге регистрации посмотреть. Это ее краска. Она похвасталась, что решила в салон сходить, устроить себе праздник, потому что у нее скоро юбилей — семьдесят пять лет.