Убийство на улице Дюма - Мэри Лу Лонгворт

В следующий раз просите к телефону менеджера, а не рассыльного, – сказал Джузеппе Роккиа. – Мне приходится останавливаться в стольких отелях, что я уже не помню, где регистрировался под своим именем, а где нет. Спросите синьора Бьянко – чаще всего я это имя использую, когда езжу с… когда я не один. И спросите менеджера – он меня, без сомнения, узнал.

– Вы бы нам много времени сэкономили, если бы сказали сразу, – заметил Верлак.

– Я говорил, что я забывал. – Внезапно итальянский акцент дотторе Роккиа стал сильнее, по-французски он заговорил с ошибками, будто хотел оправдать свою неточность ссылкой на языковой барьер. – Менеджер в отеле «Дез Англэ» меня знает, и вам нечего волноваться.

– Я не волнуюсь, дотторе. Но вы точно уверены, что были в пятницу вечером в Перудже с вашей женой, а не, как бы сказать, с вашим спутником?

Роккиа засмеялся:

– Да, судья, я был в это время дома. Могу дать свой телефон… Я сказал жене, чтобы она ждала вашего звонка.

Верлак записал номер, вспомнив слова Флоранс Бонне о том, что у Роккиа брак по расчету. Все равно надо будет позвонить и получить известный заранее ответ.

– Спасибо, дотторе, – сказал он, заканчивая разговор.

– Не за что, всегда пожалуйста.

Верлак был готов набрать номер в Перудже, но тут телефон зазвонил у него в руке.

– Oui, – ответил он.

– Судья Верлак? – спросил тихий, но хриплый голос.

– Да. Это мэтр Фабр?

– Да, судья. Вчера вечером, засыпая, я вспомнил то, что мне говорил Жорж про Умбрию. Не знаю, будет ли это вам полезно, но… у меня, в общем, не слишком много дел сейчас.

Верлак встал, пошел по кабинету.

– Говорите, мэтр.

– Жорж мне сказал, что в городе, где он был, есть поразительный средневековый музей, расположенный во дворце на центральной площади. Его особенно поразило собрание музея, хотя город не слишком известен. Так что Ассизи, Тоди и Орвието можно исключить.

Слышно было, как старик отодвинул микрофон и закашлялся.

– Это очень полезные сведения, мэтр Фабр. Спасибо.

– Не за что, рад был помочь.

Верлак повесил трубку и набрал номер Марин, надеясь, что у нее перерыв.

– Oui, – ответила она после третьего гудка.

– Говорить сейчас можешь? Это я.

– Да, как раз пью кофе между занятиями. Что случилось?

– Можешь спросить свою маму насчет одного населенного пункта в Умбрии? Ищем небольшой город с отличным музеем Средневековья – это же ее специальность? – в старом дворце на городской площади. И это место совершенно не туристическое. Ты тоже бывала в Умбрии, с Сильви, искала картины Благовещения, если я правильно помню?

– Да, – ответила Марин. – Но у нас было мало времени, так что мы ездили только в Ассизи. А в Деруте купили те кофейные чашки, что тебе нравятся. Я позвоню маме прямо сейчас. Да, мы по-прежнему думаем, что город начинается на Ф?

– Да. Поработаем с тем, что дал нам мэтр. Спасибо.

Верлак повесил трубку, сел за стол и набрал домашний номер Роккиа. Поговорив на очень плохом итальянском с какой-то девушкой, видимо, горничной, он был соединен с женщиной постарше. Верлак представился, извинился за плохой итальянский язык, и синьора Роккиа засмеялась:

– У вас очаровательный акцент, господин судья. По-английски я говорю лучше, чем по-французски, и предпочла бы этот язык, если вы не возражаете.

– Меня устраивает, английский у моей бабушки был родной, – сказал Верлак уже по-английски. – В Эксе у меня редко выпадает возможность им пользоваться – разве что туристам указать дорогу.

– Да-да, у нас в Перудже то же самое. Я много лет назад училась в Лондонской школе экономики. Те дни давно миновали, но язык, слава богу, со мной остался. – Синьора Роккиа сделала паузу. – Вы звоните за подтверждением алиби моего мужа?

– Да, синьора.

Пока что, судя по разговору, синьора Роккиа была определенно утонченнее своего супруга. Если она того же возраста, то в ЛШЭ училась в шестидесятые, когда мало кто из итальянских женщин поступал в университет, тем более такой всемирно известный.

Сейчас она замешкалась на долю секунды:

– Он был здесь, господин судья.

Верлак разочарованно закрыл глаза. Он надеялся, что синьора вдруг передумает и наконец-то признает широко известные похождения своего мужа.

– Он был здесь, – повторила она. – Но меня здесь не было.

Верлак просто подскочил в кресле, и в этот момент, постучав, вошла мадам Жирар. Он замахал на нее рукой, показывая на телефон.

– Прошу прощения, синьора? А где вы были?

– Я была в нашем фамильном доме на Лигурийском побережье близ Леричи, закрывала его на зиму. Прошлой зимой из-за оползней дороги закрывали на целые недели. – Верлак вспомнил оранжевые и красные дома Леричи, качающие листьями пальмы. Он там часто проводил каникулы, в деревне на несколько километров к востоку от города.

– Вы отдаете себе отчет, что противоречите словам своего мужа, синьора?

– Отдаю, – ответила она и засмеялась. – Как сказал однажды Кларк Гейбл: «Откровенно говоря, плевать мне на это».

– Тогда откуда вы знаете, синьора, что ваш муж был дома?