На рандеву с тенью - Татьяна Степанова

— Вот за помощью к вам, Алина Борисовна, — Колосов улыбался самым дружеским образом. — Не поможете нам с картой немного разобраться?

— С какой картой?

Но вопрос Гордеевой утонул в шуме ливня, так порой бывает летом: словно в небе включили холодный душ.

— В лагерь бегом! — скомандовала Гордеева, и они наперегонки понеслись к костру. Дождь все расходился. Теперь казалось, что не душ на небесах включили, а ненароком опрокинули целую бочку воды.

Костер потух. Мокрые спасательницы с визгом ныряли в палатки, срывали с веревок повешенные сушиться веши, тащили под брезентовые навесы рюкзаки, спальные мешки, коробки с продуктами.

— Сколько раз повторяла — не разбрасывать вещи где попало! — Гордеева сердилась, как заботливая мамаша на своих непослушных чад. — Не швырять где попало!

Она привела их к своей палатке, которая показалась Кате похожей на опрокинутый оранжевый надувной плот. Кате еще никогда не доводилось бывать в палатках. И она была крайне удручена тем, что там внутри передвигаются исключительно ползком, а места едва хватает на два спальных мешка, рюкзак да на складной столик, на котором — термос, старая магнитола, столбик кассет, фонарь, две битком набитые косметички и странно смотрящийся в этом убогом походном бедламе черный чемоданчик ноутбука.

В палатке обитали дамы. Причем незамужние интеллектуалки. Катя засекла крошки от крекеров на спальном мешке, тут же разбросанные карты Таро, смятую книгу "Трамвай «Желание» Уильямса, скрученные жгутом бежевые колготки и скомканный лифчик — белый кружевной, третий номер. Гордеева нагнулась и засунула вещи под спальный мешок. Извинилась, что ей надо отлучиться.

Катя доползла до оранжевой стенки. Сидеть на спальном мешке было ничего, мягко. Однако, по ее мнению, Колосов занимал в палатке чересчур много места.

— Замерзла? — спросил он и потянул с плеч куртку.

Катя и правда продрогла и промокла. С волос капало, сарафан облепил тело как чулок. Колосов укутал ее курткой, причем довольно крепко прижал при этом к себе. Да, в палатке было очень тесно. Катя при каждом своем движении невольно касалась его. А после яркой и страстной сиены в кустах чувствовала она себя не слишком-то уверенно.

— Щас дорогу размоет, и останемся мы с тобой здесь, — Никита мечтательно посмотрел на оранжевый потолок и вдруг добавил:

— Красотища!

Катя отодвинулась еще дальше, почувствовала, что на что-то наткнулась. В изголовье мешка стоял деревянный ящичек, где в каждой ячейке хранилось по маленькому пузыречку. Она извлекла один. От пробки исходил слабый приятный аромат, а на этикетке значилось: «Вербена. Способствует общению, пробуждает ум и чувства. Укрепляет взаимоотношения. Помогает от несварения желудка».

Ароматерапия. Значит, соседкой Гордеевой по палатке была Женя. Об этом, впрочем, можно было догадаться и раньше. «А ведь они на том же самом месте были, где Гордеева загорала, — подумала Катя. — Штатное место встреч. Ну, бог с ними. Это их дела. Нам в это нечего лезть».

Но она ошиблась. Они с Никитой через несколько минут оказались свидетелями сцены, которая впоследствии породила немало вопросов.

— Просто потоп, — Гордеева шумно откинула полог палатки и вошла, точнее, вползла внутрь. — Ну, как устроились? А я сейчас вас кофе горячим напою. — Она потянулась к термосу, достала из-под столика пластиковые стаканы. Скинула мокрую куртку, с которой капало, оставшись в облегающих джинсах и черной майке-топе. — Ну, о какой же карте идет речь?

Колосов протянул ей свой атлас с пометками и вкратце пояснил, что каждая означает. Услышав о следе, взятом собакой у еще одного входа в подземелье, Гордеева недоуменно приподняла брови. Никита сказал, что хотел бы свериться с их картой, если такая, конечно, существует, чтобы проверить версию о том, будто отмеченные пункты могут под землей сообщаться.

— Мы сейчас проще поступим. — Гордеева придвинула ноутбук. — Я тут кое-какие данные обработала. Попыталась смоделировать возможные варианты. — И она бойко забарабанила по клавиатуре.

Катя с наслаждением глотала горячий кофе. И чувствовала рядом с собой Колосова. На экране монитора возникла ярко-алая паутина. Картинка напоминала сеть кровеносных сосудов, спутанный клубок ниток, причудливый орнамент без конца и начала.

— Вот что предположительно представляют из себя катакомбы на участке между рекой и городом, — Гордеева выделила на мониторе один из секторов. — А это то, что мы уже прошли. Здесь у нас точные параметры. Остальное же — всего лишь виртуальная модель.

Исследованный участок выглядел ничтожно малым.

— Сколько же времени потребуется, чтобы пройти все? — спросила Катя.

— Вся жизнь. И той вряд ли хватит, — Гордеева выделила другой сектор. — А вот участок, отмеченный у вас на карте. Фактически мы знаем почти наверняка, что эти пункты сообщаются под землей горизонтальными штольнями. Причем некоторые ходы начинаются у Большого провала.

Никита внимательно сравнивал картинку на компьютере с картой. Хотел что-то уточнить, но ему помешали.

Полог с треском откинулся, и в проеме показались Женя и Швед Вода текла с них ручьем.

— А, ты здесь, — Женя замерла. — Извини, я не знала, я думала, ты в другой палатке... я только... дождевик свой возьму. Здравствуйте, — поздоровалась она с Катей и Колосовым. — Какой жуткий дождь.

— Здравствуйте и извините нас, пожалуйста, что весь ваш дом заняли. Ну, в тесноте, да не в обиде. Да тут еще уйма места, на всех хватит, если подвинемся. — Колосов энергично зашевелился, рискуя обрушить палатку. По его оживленному тону Катя поняла, что и он узнал голоса любовников в кустах. — Без разговора, ребята. Давайте устраивайтесь. А то нам с Екатериной Сергеевной придется другое пристанище искать.

Это сентиментально-романтичное «пристанище» — понимай «приют любви» — и «Екатерина Сергеевна» возымело комический эффект Швед ухмыльнулся. Гордеева засмеялась, правда, немного натянуто. Швед живо поинтересовался, какой вопрос исследуется на компьютере. Колосов не менее живо пояснил. Разговор завязался. И только Женя молча сидела у входа в палатку, неловко подогнув голые загорелые ноги — на ней были только шорты и желтый лифчик от купальника. С Гордеевой она больше не разговаривала, даже не смотрела на нее, упорно изучая складки на брезенте. Швед, напротив, был громогласен и общителен. От него слабо пахло дождевой водой, табаком и... Катя встретилась с ним взглядом и тоже, как Женя, опустила глаза. Ей вдруг вспомнилась одна фраза: поцелуи на губах не обсохли. И еще одна, расхожая: кому нужна любовь, когда всем нужен только секс?