Цветочное алиби - Дарья Калинина

– Четыре года назад.

– М-м-м… Давненько. Наверное, уже все забылось.

– Ульяна эту Рину все равно не простила до сих пор! – упрямо потрясла своими кудряшками мать Ульяны. – А как вы думали? Ведь эта Рина, как оказалось, украла у Ульяны не только бар, но и мужа!

Это было уже совсем из ряда вон! Что говорит эта старушка? Просто в голове не укладывается. Рина отняла у Ульяны не только бар, но и мужа? Какого мужа? Серова? Или Серов появился у Рины уже позже? А раньше был еще какой-то мужчина? Но почему никто не сказал о нем ни слова, когда началось расследование?

Аю таращилась на старушку, словно не в силах поверить услышанному. А у Мариши прямо челюсть отвисла.

– Как… мужа? – прошептала она.

– Мужа моей дочери.

– Голодранца и бездельника?

– Именно!

– Но как же отняла? – пробормотала Мариша. – Вы же сказали, что он ушел? Сам.

– Ушел! – кивнула старушка. – Рина его поманила, он и ушел. Сам. Своими ногами. Да бог с ним, с мужем! Что, мужчин других мало? Пусть бы Рина им наслаждалась, сколько ей влезет. Наш маленький бар – вот что жалко! А мужа Ульяна себе и другого может найти.

Похоже, у старушки в голове был настоящий бедлам, то есть густо населенный сумасшедший дом. Она что же, совершенно искренне считала, что для Ульяны утрата бара стала более веской причиной для ненависти к Рине, чем утрата законного супруга?

– Старушка-то с еще большим прибабахом, чем вначале показалось, – прошептала Аю на ухо Марише.

Мариша кивнула. Старушка явно мерила всех по одной мерке – по своей. А такие люди редко бывают объективны. И Мариша снова взялась за мать Ульяны:

– Скажите, а вы точно знаете, что и мужа у Ульяны отняла та же женщина?

– К Рине этот бездельник ушел, – подтвердила старушка. – Наверное, думал, что она его содержать станет. Да только не на ту напал! Ничего у него с той богатой дамочкой не вышло. Послала она подальше голодранца!

– А к Ульяне он не пытался вернуться?

– Пытался. Да только кто бы его пустил! Дочери моей дома в тот момент не было. А я сразу же ему от ворот поворот дала. Так ему прямо и сказала: бар профукал, зачем ты нам с дочерью нужен?

– И он ушел?

– Ушел. Не совсем еще совесть потерял. А может быть, имел уже другую дуру на примете. Эти приезжие – они все одним миром мазаны. Только и прикидывают, куда бы им пристроиться, чтобы местечко потеплей да посытней было.

Маришу даже перекосило от таких рассуждений. Пристроиться! Посытней! А не хочешь ли ты, бабуля, как многие приезжие в большой город граждане, поработать по четырнадцать-шестнадцать часов в сутки, шесть дней в неделю, без больничных и отпусков, чтобы самому с голоду не помереть и крышу над головой иметь. И еще домой нуждающейся семье что-то послать!

Но у матери Ульяны, как у большинства благополучных и, в общем-то, обеспеченных людей, не ведающих в своей жизни больших трудностей, было свое мнение о приезжих. И в частности, о той жизни, которую эти люди ведут.

– А Ульяне я про то, что ее муж приходил, даже не сказала. Она, наверное, до сих пор думает, что он у Рины околачивается.

Потрясающе! Прямо не верилось в такую удачу. И чтобы не промахнуться и не сесть в лужу, Мариша решила уточнить. О той ли самой Рине идет речь? Несколько наводящих вопросов, и выяснилось, да, именно о ней!

– Как все запутано! – призналась Аю, когда девушки вышли из дома матери Ульяны. – Прямо какой-то клубок. Мадридские страсти в бразильском сериале.

– А мне кажется, наоборот, все предельно просто. Наверняка эта наша Ульяна связалась с Крокодилом, чтобы отомстить Рине. Уверена, она до сих пор ненавидела Рину.

– Это факт. Ведь та отняла у нее и бар, и мужа.

– И социальный статус. А для женщин вроде Ульяны социальный статус – это главное.

– Как это?

– Ну, ты только представь. Ульяна была замужней женщиной и владелицей собственного бара. А стала кем? Нищей разведенкой, которая вынуждена снова пойти работать на «дядю».

– Ясное дело, ненавидела Ульяна нашу Рину, – кивнула Аю. – Но это же еще не значит, что она ее и убила.

– Может быть, и не значит. Но мотив у Ульяны был. Согласись!

Аю согласилась. И даже от себя добавила:

– А с Геннадием Карловичем эта Ульяна познакомилась исключительно для того, чтобы иметь доступ к его сестрице. Знать, чем занимается ее врагиня.

– Очень может быть! Тут она убивала сразу двух зайцев! Наблюдала за ненавистной соперницей. И настраивала любовника против сестры.

– Теперь ясно, почему Геннадий Карлович не знакомил свою родню с невестой.

– Ну, ясное дело. Ульяна была категорически против такого знакомства. Рина не должна была знать, с кем связался ее брат. Ведь это могло бы развалить весь коварный план Ульяны.

– Но если Ульяна была так хорошо осведомлена о жизни Рины, то она должна была знать, что та уже давно выгнала мужа Ульяны.

– Ну и что? Что это меняет? Даже еще усугубляет!

– Почему? Почему усугубляет?

– Конечно! Одно дело, если бы Рина отняла у Ульяны мужа и радовалась приобретению. А то ведь отняла, просто так, прихоти своей ради. Рине – потеха на время, а Ульяне – обида на всю жизнь. Разве легко смириться с тем, что у тебя отняли любимого мужа только для того, чтобы самой немного потешиться новой игрушкой?

– Если бы Ульяна любила своего мужа, она бы его простила.

Мариша пожала плечами. Любила, простила. Высокие слова, высокие чувства. А некоторым людям куда легче ненавидеть, чем прощать и любить.

И Мариша мрачно произнесла:

– Думаю, когда Ульяне выпал шанс для мести, она им воспользовалась, не задумываясь.

– А Гена… То есть я хотела сказать, Геннадий Карлович?

– Ваш Крокодил или был в сговоре с любовницей, или слепо шел у нее на поводу. Это совершенно ясно. И теперь нам надо подумать о том, как бы вывести Ульяну и Крокодила на чистую воду. Давай посидим вон в том кафе.

И Мариша кивнула на симпатичное кафе, расположенное на первом этаже торгового комплекса. Тут подавали различные блюда русской кухни – блины, борщ, солянку и пироги с начинками из каш, так называемые кулебяки.

К этому времени девушки уже отвезли Клоуна домой к Аю. А сами, выйдя на улицу, размышляли, куда им двинуться дальше. Для начала следовало поесть. Это было ясно. И тут девушкам очень кстати и попалась на глаза вывеска нового кафе.

Вообще-то, Мариша не была большой охотницей заведений русской кухни. И вовсе не в связи с отсутствием патриотизма. Просто она считала, что патриотизм должен заключаться в чем-то другом, а не в квасе, окрошке и квашеной капусте с яблоками на обед.