Мишень для сердечных ударов - Марина Серова

Подруга, не попрощавшись, отключилась. Обиделась? Я слишком прямолинейно намекнула, что ее проблемы для меня не имеют значения? Я попыталась набрать ее номер, но Алинка не брала трубку. Обиделась. Ничего, подуется немного и простит. Сейчас мне действительно не до того, чтобы заниматься устройством ее семейного счастья, а выступать посредником между моей суматошной подругой и совсем неглупым Гнеушевым и вовсе не хотелось.

– Кто звонил? – просунул голову на кухню Сергей.

Ого! Кажется, он играет роль ревнивого мужа. Или просто его действительно интересует все, что касается моей личной жизни.

– Подруга, – неохотно ответила я.

– Та самая?

Я кивнула.

– Ты обещала рассказать про мужа.

– Что про него рассказывать? – пожала я плечами. – Обычный потаскун и гуляка.

Без особого вдохновения я пояснила, что мой Сережа, несмотря на то что не вносил в семейный бюджет ни копейки, без особого смущения запускал в этот самый бюджет руку и не стеснялся в расходах на себя, любимого. Более того, как мне стало известно впоследствии, он любил щедро угостить приятелей, не экономил на любовнице.

– У него была любовница? – перебил Сергей.

– И он баловал ее не только дорогими подарками, но и подкидывал деньжат на пропитание, – усмехнулась я.

– Вот, гад! – вырвалось у него.

– Не гад, просто слабая личность, – поправила я, – ничтожество. Уверенный в своей власти над женой гад делал бы это демонстративно. Гад заставил бы ее целовать ему руки за то, что он согласен брать ее паршивые деньги. А он делал это тайком, панически боялся, что в один прекрасный момент попадется на вранье и воровстве. Я никогда не прятала наличные, мало того, он знал, где хранится ключ от домашнего сейфа. К тому же ежемесячно я перечисляла ему немалую сумму на кредитку. И все-таки он воровал.

– А что, если ему было стыдно просить? Ты никогда не думала, что унижала этим мужчину? Думаешь, приятно жить на иждивении? Сколько ты перечисляла ему на кредитку?

Я повторила сумму, которая в точности копировала сумму, перечисляемую на его счет Ириной.

– Для тридцатилетнего мужчины это сущие копейки, – с горячностью ответил он.

Потом словно запнулся на полуслове и переспросил:

– Сколько?

Я повторила сумму.

– Как сговорились, – пробурчал он.

– Что ты имеешь в виду?

– Сумму. Моя Ирина отваливала от щедрот точно такую же сумму.

– Странно, – согласилась я. – Тебе вообще не кажется странным, что в наших историях так много совпадений?

– С самого начала, – обрадованно кивнул он головой.

Наконец-то кто-то озвучил мысли, которые не давали ему покоя в последнее время. Наверное, он надеялся, что я разделю с ним его тревогу. Ну уж нет.

– А мне ничего не кажется, – беззаботно тряхнула я волосами. – Все события в этой жизни закономерны и связаны между собой, и если тебе кажется, что происходящее не вписывается в логику обывателя, то это сугубо твое личное мнение. К тому же мы оба не совсем правы, в наших историях довольно много несовпадений. Да, мы оба потеряли супругов. Но ты не знаешь или не помнишь, что произошло с Ириной, а я…

– Вот-вот, ты все никак не расскажешь мне, куда, собственно, делся твой муж, – надул он губы. – Я-то от тебя ничего не скрыл.

– Да, ты от меня ничего не скрыл, – перевела стрелки я, – кроме одной крошечной подробности: куда ты спрятал труп Ирины.

– Я сам не знаю, – начал горячо оправдываться он, – если бы помнил, еще в милиции раскололся бы. Следователь был таким добрым, таким понимающим! Как я мог его подвести?

– Если бы, как ты выражаешься, ты раскололся еще в милиции, то сейчас не сидел бы передо мной. Логично? Как я понимаю, выпустили тебя из-за того, что так и не нашли тела твоей жены. А нет тела, нет и преступления. Твое второе «я» оказалось умнее первого и не стало раскрываться перед «добрым и понимающим» следователем. Но для себя-то ты должен решить: ты вдов и свободен или все еще женат? Хотя бы для того, чтобы начать делать какие-то шаги для своего спасения. Ведь в первом случае тебе рано или поздно грозит заключение. Противно смотреть, как ты спокойно ждешь развития событий. Вот я…

– Чего ты?

– Ничего, к слову пришлось, – опять намеренно не закончила мысль я.

Вечерний чай для Сергея был с хорошей порцией снотворного, поэтому заключительную часть разговора он вел несколько рассеянно и спал ночью крепко. Храпел он громко и непрерывно, поэтому я могла не беспокоиться о том, что он подкрадется со спины и застанет меня за копанием в его компьютерной папке. Выполнив задуманное, я уснула с чистой совестью.

Разбудил меня Сергей.

– Что ты мне вчера рассказывала о своем муже? – тряс он меня за плечо. – Я ничего не помню.

– Заведи диктофон, – посоветовала я, – второй раз на откровенность ты меня не вызовешь.

– Ты должна мне все рассказать во второй раз, – настаивал он, – иначе я заявлю на тебя в милицию!

– Только попробуй, – уронила я и перевернулась на другой бок. – Сделала один раз, смогу и во второй. Отстань, спать хочу. Сегодня твоя очередь варить кофе.

– Мы договаривались, что готовить еду будешь ты, – ошалел от такой наглости он, – на этом условии я и пустил тебя пожить.

– Ты настаиваешь, чтобы я сварила тебе кофе? – мгновенно села я. – Хорошо. Смотри, не пожалей.

Сергей потопал за мной на кухню. Я не смотрела на него прямо, но боковым зрением улавливала, как все шире раскрываются его глаза, какой бледностью наливаются щеки. Пока я доставала треклятую банку с именем «Ирина» из морозильной камеры, пока дозировала порошок и воду, он не предпринимал никаких действий. Но как только кофе стал подниматься, он выхватил джезву из моих рук и вылил ее содержимое в раковину.

– Зачем ты это сделал? – не проявила никакой нервозности я. – Хороший кофе, твоя жена его любила.

– Ненавижу корицу, – попытался обосновать свой дикий поступок он.

– Так ненавидишь, что теряешь над собой контроль?

– Меня от одного запаха кофе с корицей тошнить начинает.

– Своей жене ты варил этот кофе каждое утро. Так любил ее, что терпел приступы тошноты?

– Да, то есть нет. В общем, я просил тебя не варить мне кофе из этой банки. Господи, я ее уже как минимум два раза выбрасывал, а она появляется снова и снова. Я с ума сойду.

– Выбрасывал? – застыла я. – То есть ты был уверен, что жена не вернется? Скорее всего, ты только думал, что выбрасываешь банку, а на самом деле ты к ней и не прикасался. То есть твое первое «я» надеялось, что она вернется, а второе понимало, что этого никогда не произойдет. Интересно. В любом случае кофе дорогой и хороший, сам не любишь, оставил бы для гостей. Так что там с нашим вчерашним разговором? Что такого необычного я рассказала тебе о своем муже?