Мишень для сердечных ударов - Марина Серова

Строго говоря, против Сергея не было найдено ни одной достаточно убедительной улики, но я и не преследовала цель засадить его в тюрьму за убийство. Рано или поздно Ирина вернется домой, недоразумение будет разрешено. Просто на данный момент мне необходимо было серьезно выбить его из колеи, напугать тем, что, собственно, и угрожало ему в ближайшем будущем, если бы ему удалось исполнить задуманное. Пусть пока посидит в серых тюремных стенах, попробует камерную баланду, пообщается с отнюдь неэлегантными и чуждыми эстетизму людьми. Это пока.

В эти дни Ариша принес мне известия о госпоже Серафиме. Гадалка воспользовалась брошенным мною спасательным кругом и встретилась с матушкой настоятельницей. Благодаря Арише, матушка была в курсе проблем Серафимы. Ариша деликатно умолчал о том, что в роли пришельцев с того света выступала его внучка и ее помощники, поэтому настоятельница прониклась искренним состраданием к грешнице и горячим желанием ей помочь. Серафима была немолода, наследников у нее не было, прелести обеспеченной жизни ее не так уж и интересовали, и хотя ее счет в банке был довольно солидным, эти деньги, в сущности, были ей ни к чему. Не оказывая давления, настоятельница смогла убедить ее в том, что прелести обеспеченной светской жизни меркнут перед сознанием, что совесть твоя чиста, а грехи сняты. К тому же стены монастыря, как и следовало ожидать, действительно служили надежной защитой от моих посягательств на ее психику.

– Честно говоря, – признался Ариша, – я ни минуты не верил в то, что твоя затея не провалится. Чтобы такая прощелыга, как эта Серафима, да отказалась от легкого хлеба и влияния на людей?

– Насколько мне известно, монастыри издавна служили пристанищем для раскаявшихся грешников, – не согласилась я, – почему Серафима должна быть исключением? Она занималась не богоугодным делом, грешила не только перед людьми, но и перед Богом, человек она немолодой. Как говорят ее ровесники? О душе надо подумать? Вот пусть и думает.

– А ты знаешь, что она перечислила все свои сбережения приюту при монастыре?

– Вот и прекрасно! Каяться лишь на словах легко, а вот отдавать то, что когда-то было тебе дорого, на благое дело… Это попахивает искренностью.

– А еще она продает квартиру и офис. Говорят, вернуться туда она все равно не сможет, да и промысел свой поклялась бросить навеки, так что, думаю, внучка, она готовится к постригу. Я могу тобой гордиться. Ты делаешь из грешников праведников.

– Не иронизируй. Если бы не я, она рано или поздно оказалась бы за решеткой. Или ты думаешь, что дело Ирины первое в ее практике?

– Будем надеяться, что первое.

– Все, мне надоело говорить об этой алчной старухе. У меня к тебе еще одна просьба. Ты же у меня великий, у тебя связи во всех сферах городского управления, для тебя нет ничего невозможного.

– Судя по началу, просьба будет не из легких, – констатировал он.

– Ага. Мне надо, чтобы дело Сергея Седых вел самый бестолковый, упертый и тщеславный следователь, какой только найдется в нашем городе. Позвони Курбатову.

– И как ты себе это представляешь? «Милейший Сергей Дмитриевич, сделайте-ка звоночек, спросите у коллег, кто из них самый глупый, и поставьте его на дело, которое мы укажем». Ты понимаешь, что это задача трудноразрешимая не для меня даже, а для Курбатова?

– А ты понимаешь, что, если в этом деле начнет копаться толковый следователь, он в два счета догадается: Ирина просто бросила мужика? Тем более что догадаться совсем не сложно, достаточно проверить базу данных ближайшего аэропорта и вокзала за последнюю неделю. К тому же умный и на меня может выйти. А я играю в опасные игры. Не хочешь же ты носить мне передачки.

– Ты с младенчества заставляла меня плясать под свою дудку, – нахмурился он, – только Курбатову я звонить пока не буду. Сегодня у нас партия с начальником следственного управления. Пока попытаюсь узнать, что за фрукт ведет дело этого Сергея.

– А я за это пожарю картошку, – мужественно решила я.

В последний раз подобный подвиг я совершала года три назад, когда дед на день рождения подарил мне двухчасовой полет на воздушном шаре.