Венок кентавра - Мария Брикер

– Ну и горазда ты спать, голубушка! Вставай, Новый год проспишь, – рассмеялся Варламов и чмокнул Елену Петровну в лоб. В спальне запахло кофе и мандаринами. Зотова открыла глаза и улыбнулась. Какое счастье, что на свете существуют выходные! Второй день подряд Иван ее ублажал и баловал, как ребенка. В теле чувствовались приятная легкость и расслабленность, а еще счастье. Все два дня она вела лежачий образ жизни.

– Сколько времени? – поинтересовалась она.

– Час дня, – взглянув на наручные часы, сказал Иван Аркадьевич, установил на кровати поднос и присел рядом с Еленой Петровной, аккуратно заложив ей прядку волос за ушко. Зотова оглядела поднос: чашка с кофе, апельсиновый сок, фрукты, два бутерброда с красной икрой, круассаны и джем. Даже мандарин Варламов для нее почистил! Интересно, когда она за него замуж выйдет, он так же будет ей в постель кофе таскать? Или самой придется?

– Опять царский завтрак, – улыбнулась она, с удовольствием сделала глоток кофе, сунула дольку мандарина в рот и игриво посмотрела на Ивана Аркадьевича. В теле чувствовалась приятная легкость. После отравления у нее вдруг изменились пищевые пристрастия, есть ей почти не хотелось, а когда хотелось, тянуло на витамины. Кажется, она поняла причину своего стремительного похудения. Никакой мистики в ее стройности не было, она банально перестала жрать пельмени, макароны, бутерброды и сладкое в промышленных масштабах. А еще она влюбилась заново, что тоже чудесным образом сказывается на внешности и фигуре. – Смотри, избалуешь меня! Стану капризной и вредной стервой.

– Я обожаю капризных и вредных стерв и обязуюсь стараться пуще прежнего, чтобы тебя ублажить, – улыбнулся Варламов. – Ладно, ешь, и пойдем елку наряжать. Я с утра сегодня такую красавицу купил! Но без тебя мне не справиться.

Елена Петровна допила кофе, съела бутерброд с икрой, вылезла из постели и подошла к зеркалу. Из отражения на нее смотрела стройная, помолодевшая лет на десять счастливая тетка в элегантной нежно-голубой шелковой сорочке с ручной вышивкой. «Вот что делает с человеком сон, любовь и диета», – подумала она. За неделю Елена Петровна похудела так сильно, что перестала узнавать себя.

Зотова набросила халатик, такой же прелестный, как и сорочка, и вышла в гостиную. По телевизору шел фильм «Ирония судьбы». Варламов крутился вокруг елки, обматывая зеленые ветви гирляндой разноцветных лампочек.

Режиссер не обманул, елка была необыкновенной – пушистой, с длинными голубоватыми иголками. Сразу видно – европейка. Она совсем не походила на криволапых лысых уродок, которыми завалены все рынки Москвы. Просто невероятно, почему именно в России, где новогодние традиции очень сильны, где много лесов и питомников, выращивают такие чудовища. Европейка росла прямо из кадки с землей. Зотовой нравилась эта чудесная европейская традиция – сохранять елкам после праздника жизнь, а не гробить ради одного дня в году целые лесные угодья. Трупы елок, разбросанные повсюду после новогодних праздников и груженные в грузовики, Елену Петровну всегда расстраивали.

– Я купил два килограмма шоколадных конфет, – деловито сказал Иван Аркадьевич и вручил ей кулек с «Мишками на Севере», «Красными Шапочками», «Грильяжем» и «Петушками». Зотова тут же залезла в пакет, достала одну конфету, развернула фантик и сунула ее за щеку. – Давай конфетами украсим, как в детстве!

– А звезды на макушку у тебя нет? – рассмеялась Елена Петровна, заметив на полу рядом с елкой картонную коробку с мишурой и елочными игрушками. Она присела рядом с коробкой и достала розовую шишку, словно припорошенную снегом.

– Надо же, у меня такая же была. От бабушки осталась, из Франции привезла. Не знаю, уцелела ли после пожара.

– У тебя бабушка жила во Франции? – удивился Варламов.

– По линии отца. Дед работал техником в советском посольстве два года. Отец там родился, так что я в некотором роде француженка, – рассмеялась Зотова, достала из коробки дождик, сунула в рот и подула в сторону Варламова. Иван Аркадьевич сделал то же самое. – Правда, отца я совсем не помню, он под поезд попал. Мама меня растила одна. Тяжело ей было, и отца она ругала, что умер и оставил одну с ребенком. А я не верила. Представляешь? Когда я поступила на службу, дело в архиве запросила, изучила и поняла, что убили его. Следователь не обратил внимания на очевидные вещи или не захотел обратить: на положение трупа на путях, на ссадины на голове, которые не могли образоваться вследствие движения поезда.