Дай умереть другим - Сергей Донской

– Пылали закаты, и ливень бил в лицо, – пробормотал Громов, когда очередь дошла до него. – Такая вот у нас с вами земля Санникова образовалась, братцы.

– Хуже, – мрачно сказал Юрий. – Парк юрского периода. Мезозой рыночных отношений.

Сережа счастливо засмеялся. В подставленный стакан снова лилась дармовая водка, собутыльники попались порядочные, не склонные хватать друг друга за грудки и выяснять свои непростые отношения. Благодать!

Из дальнего проулка вынырнул столб света и тут же погас. Выруливший на проспект Мира джип с погашенными фарами медленно полз к углу магазина «Изумруд», на торцевой стене которого сиротливо прилепилась телефонная будка.

– Которые сутки пылают станицы? – поинтересовался Громов, косясь на приближающийся внедорожник.

– Пятые, – легко признался Сережа и лихо запрокинул стаканчик.

– Счастливчики, – вздохнул Юрий. – Не дай бог вам узнать, что такое, когда счет идет уже на недели.

– А хоть и на времена года! – Сережа опять засмеялся. Ему было легко и привольно.

В джипе поползли вниз стекла, и в окнах проступили смутные пятна лиц, повернутых в сторону веселой гоп-компании.

– Что-то меня разобрало, мужики, – пожаловался Громов, внезапно хватаясь за плечи Юрия.

Как и следовало ожидать, того повело в сторону. Цепляясь друг за друга, оба начали отдаляться от освещенной витрины и встревожившегося Сережи.

– Э, вы куда?

Не желая отставать от компании, в которой столь щедро наливали, он двинулся следом, но не по прямой, а вдоль невидимой дуги, намеченной его пьяным воображением.

Джип находился уже совсем рядом, курсируя вдоль тротуара со скоростью гигантской черепахи. Его двигатель работал почти беззвучно.

– Где тот подъезд, о котором вы говорили? – спросил Громов заплетающимся языком. При этом он всей тяжестью налегал на Юрия, вынуждая того продолжать переступать ногами. При таких темпах очень скоро обоих должно было вынести на проезжую часть.

Промахнувшийся мимо них Сережа с четкостью автомата развернулся на месте и начал новый заход, спеша присоединиться к товарищам. Теперь его влекло по правильной синусоиде: влево, вправо и опять влево.

– Нам во двор! – горланил он, показывая направление оттопыренной рукой. Возникло отдаленное сходство с подбитым самолетом, пытающимся взять курс при наличии одного-единственного крыла. Крен Сережи усиливался с каждым шагом. Он вот-вот должен был войти в штопор.

– Веди нас, Сусанин! – крикнул ему Юрий, безуспешно пытаясь отцепиться от Громова. – Видишь, мужик совсем лыка не вяжет. Тяжеленный, зараза.

– Водяра у него осталась? – деловито спросил Сережа.

– Половина пузыря!

– Держись! Сейчас помогу.

Сережа, чудом не протаранив остановившийся джип, двинулся обратно. В его движениях появилась непреклонная целеустремленность запрограммированного робота.

Раздались чмокающие звуки – это одна за другой распахивались дверцы джипа.

– Ыдытэ суда, э! – послышалось оттуда. – Разыгавор эст.

Сережа обернулся. Это было совсем некстати – его словно черт попутал остановиться прямо между двух огней. Развернув Юрия к себе лицом, Громов с силой толкнул его в грудь, прикрикнув:

– Иди нах! Заколебал меня совсем!..

Соприкасаясь с асфальтом исключительно стоптанными каблуками, Юрий стремительно удалялся до тех пор, пока не врезался спиной в Сережу.

– Топтать-колотить!

– Ех-ханый бабай!

Продолжая издавать различные возгласы, оба повалились наземь, как кегли, и случилось это очень своевременно – из джипа уже выбрались три мужские фигуры, а еще одна виднелась в осветившемся салоне. У всех четверых правые руки были вытянуты вперед, и сжимали они отнюдь не визитные карточки.

– Ходи сюда, – предложил Громову тот, который занимал ближний левый фланг.

– Дэньга хочш? – вторил ему идущий следом.

Бац! Это разбилась вдребезги бутылка, уроненная Громовым для того, чтобы взгляды кавказцев синхронно переместились ему под ноги.

А затем раздались звуки совсем другого свойства. Они были столь характерными, что ветеран афганской войны из дома напротив проворно скатился с сомлевшей супруги и бросился на балкон, не желая пропустить зрелище, которое ему давно уже только снилось.