Гипнотизер для темных дел - Ольга Баскова

Акулова и Терлецкий назвали свои имена.

– Покажите нам свои владения, будьте так добры.

Засунув руки в карманы, Будко зашагала по влажной земле, тыкая пальцем в деревянные домики:

– Это столовая, тут можно питаться, когда идет дождь. А это спальня.

Терлецкий задумался:

– Сколько, по-вашему, может принять этот лагерь? Пять человек?

Ольга Михайловна хрюкнула:

– На большее я не рассчитываю.

– Почему?

– А вещи и продукты? Предположим, туристы приедут со своим скарбом. Некоторые, – поправилась она. – А как я обеспечу остальных? У меня нет ни копейки.

– А палатки у вас есть?

Хозяйка осклабилась:

– Этого добра хватает. Как и спальников.

Максим Петрович громко рассмеялся:

– Да здесь просто Клондайк. Эльдорадо. Вам никто об этом не говорил?

Будко воззрилась на него:

– Вы первый. Хотите искать здесь полезные ископаемые? Это даже не смешно.

Терлецкий потер руки:

– Уже нашел. Дайте-ка мне ваш телефончик.

К удивлению Веры, у дамы оказался мобильный.

– Завтра я вам позвоню.

Почуяв выгоду, Ольга Михайловна, как собачонка, бежала за странной парой:

– Я буду ждать.

– Поверьте, недолго.

– Ты серьезно собираешься связаться с ней? – спросила Вера, когда они сели в машину.

– Именно так, – ответил предприниматель, включая зажигание. – Я расселю здесь лишних людей.

Акулова вскрикнула:

– С ума сошел! Мы же нарушим условия контракта!

Престарелый любовник показал вставные зубы:

– В любом документе можно найти лазейку, дорогая. Кому, как не тебе, знать об этом.

Вера не стала спорить. Она знала: руки Максима, как руки царя Мидаса, все превращают в золото.

Верный своему обещанию, Терлецкий не стал мучить Будко ожиданиями. Он появился в «Лесном» на следующий день и, сунув в руки оторопевшей хозяйки пачку долларов, достал план с внесенными им изменениями.

– Надо все здесь устроить так, как я написал, – заявил он.

Она подняла вверх толстый палец:

– Не возражаю.

Работа пошла. Прибывшие рабочие очистили поляны от мусора, поставили палатки, соорудили деревянные турники, и в начале сезона лагерь принял первую партию отдыхающих детей, воспитанников детского дома. Несчастные дети, вкусив прелести лесной жизни, раздирая покусанные комарами конечности, с ревом умоляли забрать их отсюда, соглашаясь даже на Приреченскую область. Воспитатели взывали к Терлецкому, однако он однозначно ответил:

– Будете здесь.

Большие планы Терлецкого насчет «Лесного» с самого начала терпели неудачу. Первая идея, пришедшая ему в голову, заключалась в следующем: именно сюда он решил направлять те детские дома и интернаты, контингент которых, состоявший сплошь из рецидивистов-воров и хулиганов, славился своими подвигами в лагерях. Два года Максим Петрович праздновал победу. Наслышанные о своеобразном наказании, воспитанники детских домов прикладывали все усилия, чтобы не попасть в «Лесной».

– Ну пожалуйста, – умоляли они Терлецкого, – не отправляйте нас туда. Мы не будем хулиганить.

Однако вскоре для хозяина поведение отдыхающих отодвинулось на второй план. Созрела мысль, как выйти из положения с размещением всех желающих отдохнуть в его владениях. В «Лесной» стали направляться все отряды, но в путевках для благополучных детей этот факт благоразумно не указывался. Беда пришла неожиданно. Однажды Терлецкий принял большую группу из второго детского дома, поселив ребят в «Гардемарине». Лишь через неделю он понял, кого любезно прислал ему Приреченск. Если эти детки и не сидели пока по тюрьмам, то только в силу своего возраста: никому не стукнуло еще четырнадцати лет. Вожак сего племени, некий Стас Бажанов, взял руководство в свои руки. Вожатые пытались противостоять его влиянию.

– Пикнете – получите перо в бок, – предупредил их непризнанный лидер. – Я бы вам не советовал с нами связываться – мы не просто чешем языками. За убийство нам ничего не будет, учтите. Мы ведь со справками, – при этом он достал из кармана поблескивающее лезвие.

Перепуганные студенты помчались к Дмитрию Федоровичу. Тот попытался сам поговорить с детдомовцами, однако быстро сдался.

– Ну их к черту, – махнул он рукой. – Завтра буду звонить Терлецкому.

Максим Петрович вежливо выслушал Ступакова.

– Подхода у вас к ним нет, – констатировал он. – Я с ними разговаривал: вожатые неинтересные мероприятия проводят, дети не хотят в них участвовать. Любого ребенка занимать надо.

Директор «Гардемарина» чуть не задохнулся.

– Они же все шизофреники и олигофрены. Какие, по-вашему, им нужны мероприятия?

Предприниматель грубо оборвал:

– Они такие же, как и ты, понял? Давай работай, бездельник. Привык только водку жрать.

Ничего не добившийся Дмитрий Федорович вернулся к студентам несолоно хлебавши.

– Будьте осторожны, ребятки, – похлопал он по плечам вожатых, работавших с этим детским домом. – Шеф не хочет ничего слышать.

И все же Терлецкому пришлось оторвать задницу от кресла и напрячь мозги. Недовольные жизнью в лагере воспитанники переломали всю мебель, снесли забор, оборвали окрестные деревья и совершили парочку набегов с грабежом и дракой на дома богатых людей. Максим Петрович принял решение отправить нарушителей в «Лесной».

– Я с ними не поеду, – брызгая слюной, кричала воспитательница из Приреченска, много лет гробившая здоровье на этих детишках. – Их вообще нельзя туда отправлять. В замкнутом пространстве они разметут лагерь и перебьют друг друга и персонал.

Ступаков, понимая ее правоту, принялся набирать номер хозяина.

– Пусть заткнет свою беззубую пасть, – доброжелательно отозвался Терлецкий.

– Но она не поедет… – директор гнул свою линию.

– Ну и черт с ней! – в сердцах выматерился предприниматель. С воспитателями детских домов и интернатов он не был в состоянии что-либо сделать: зарплату им выплачивает непосредственно отдел образования Приреченска.

– Так что же делать? – не отставал Дмитрий Федорович.

– Посылай одних вожатых.

– Как? – услышав это, Ступаков не мог прийти в себя. – Они же перебьют студентов.

Терлецкий шумно выпустил воздух через сомкнутые губы:

– Не говори ерунды. Детей отбирали, отдел образования не пропустил бы совсем безнадежных.

Директор «Гардемарина» попытался упереться: