Гипнотизер для темных дел - Ольга Баскова

Зорина отметила про себя логичность его рассуждений.

– И все же я должна подумать, – проговорила журналистка.

Мужчина пришел в отчаяние.

– Только, умоляю, недолго, – попросил он. – Скоро приедет Вера, и тогда я окажусь под таким контролем, что вряд ли смогу с вами общаться.

– Я постараюсь, – пообещала Зорина. – Но сами мне не звоните.

– Я сделаю все, что вы мне скажете.

Какое-то шестое чувство говорило девушке: ему следует верить. Однако осторожность никогда никому не мешала.

– Ваш рассказ произвел на меня большое впечатление, – журналистка достала платок и стерла с верхней губы капельки пота. – Я посоветуюсь с мужем, и мы свяжемся с вами. Пока не предпринимайте никаких действий.

– Хорошо.

– До свидания.

Она отключилась, оставив собеседника наедине с его тяжелыми мыслями. Положив телефон на полку, Геннадий выглянул в окно, намереваясь отвлечься от нахлынувших невеселых дум. Прямо под окном его номера маленький мальчик ковырял землю бутылочным осколком. Врач улыбнулся ребенку, который внезапно поднял голову и подмигнул Молчанову.

– Как тебя зовут?

Ребенок серьезно посмотрел на мужчину, поднял вверх зеленое стекло и вдруг в мгновение ока полоснул им по локтевому сгибу. Темная кровь фонтаном хлынула из раны. Страшно закричав, Геннадий бросился вниз по лестнице.

– Мне очень жаль, что наш Вася вас так напугал, – на лице Зайцева не было ни малейших признаков волнения, – следовало вас предупредить о наших воспитанниках. Вы врач и знакомы с такими диагнозами, как шизофрения и олигофрения, не так ли?

Молчанов кивнул. Алексей Викторович развел руками:

– Вот почему иногда с ними случаются подобные происшествия. Васенька режет вены уже четвертый раз, причем абсолютно без всякого повода.

Губы врача затряслись:

– Неужели нельзя организовать таким детям необходимый контроль?

Директор «Лагуны» рассмеялся:

– Странный вопрос. По-вашему, это возможно?

– Конечно.

Зайцев с любопытством посмотрел на собеседника:

– Тогда подскажите, каким образом.

– Увеличить количество вожатых и воспитателей.

Алексей Викторович усмехнулся:

– Сколько их ни нанимай, все будет мало. А вот вожатую отряда Васи я накажу.

Тут пришел черед удивляться Молчанову:

– Но ведь она же девчонка, студентка, не имеющая ни педагогического, ни медицинского образования, – он почти перешел на крик. – Кроме того, у нее еще четырнадцать таких же.

Зайцев пожал плечами:

– Надо же кого-то наказать.

– Так почему же не воспитателя? – не понял Геннадий.

Алексей Викторович, не торопясь, налил себе в бокал виски:

– Ты действительно этого не понимаешь?

Врач отрицательно покачал головой.

– Тогда я объясню, – Зайцев отхлебнул из бокала. – Воспитатели помогают нам делать деньги. Думаешь, только ты видишь некоторые нарушения? Ошибаешься, они тоже видят, но молчат.

Геннадий все еще непонимающе смотрел на собеседника:

– То есть как?

– Если они раскроют рты, их детские дома и школы-интернаты не только перестанут сотрудничать с нами, но и, скорее всего, сообщат куда следует, – пояснил директор. – В результате чего мы потеряем кучу денег, а детки, между прочим, не станут здоровее, послушнее и защищеннее, какие бы условия им тут ни создавали. Вот почему мы смотрим сквозь пальцы на то, что воспитатели приезжают сюда отдыхать и совсем не занимаются детьми. На всякий пожарный у нас уже имеются крайние.

– Вожатые, – с болью в голосе сказал Молчанов.

– Ты неимоверно догадлив, – Зайцев отставил бокал в сторону.

– Значит, им должны хорошо заплатить, выдать премии.

Директор «Лагуны» чуть не подавился, рассмеявшись:

– На них мы тоже зарабатываем. Какие там премии! Верка, я думаю, продолжит политику Терлецкого. Тот в конце сезона всегда находил, за что наложить на несчастных штрафы. Вот увидишь, они уедут домой почти без копейки.

Молчанов сжал губы:

– Это чудовищно.

Алексей Викторович развел руками:

– Это бизнес, малыш.

– Ты хочешь ему помочь? – Костик, слушая жену, пил ароматный чай. – Каким же образом?

– Не знаю, – Зорина пожала плечами.

– Теперь ты в нем не сомневаешься?

Растерянный взгляд Кати сказал ему о многом.

– Ты боишься, что пожалеешь, поступив так или иначе, – кто, как не он, понимал эту женщину с полуслова. – У меня есть одно предложение. Почему бы нам не подключить моих ребят? Имея дело с уголовщиной, так или иначе придется просить у них помощи. Лица-то ведь все приреченские.

Журналистка повеселела:

– Точно! Ты у меня умница!

Обняв Скворцова, она протянула ему телефон.

– Прямо сейчас? – он недовольно покосился на недопитую чашку.

– Чем скорее, тем лучше.

Оперативник рассмеялся:

– Слушаюсь, мучительница!