Черное золото королей - Мария Жукова-Гладкова

Ковровая дорожка в коридоре приглушала мои шаги. Тусклое освещение подавалось странными (для меня) приспособлениями, идущими вдоль потолка, примерно в десяти сантиметрах от него. Светильники представляли собой горизонтальные палочки, встречающиеся с синхронной периодичностью. Здесь не было темно и не было светло.

Примерно через двадцать метров пути я притормозила перед двустворчатыми дверьми, расписанными золотом, перегораживающими коридор. Раскрыв их, в первое мгновение ослепла от разницы в освещении коридора и зала, в котором оказалась, хотя не могу сказать, что тут были установлены прожекторы.

За круглым невысоким столиком с резными ножками и прозрачной стеклянной столешницей сидел Мурат Хабибуллин, вернее, я решила, что это Мурат, увидев гораздо более солидную копию Камиля. Камиль лет этак через тридцать. Или двадцать. Возраст мужчины было не определить. Над вид – лет сорок пять, может, чуть меньше, хотя на самом деле, наверное, приближалось к шестидесяти, а то и перевалило за эту цифру. Он явно уделял много времени своей внешности и здоровью. Ведь моя свекровь тоже в последние годы зачастила по массажисткам, баням, тренажерным залам и бассейнам. Да и молодые мальчики, которых возлюбила Надежда Георгиевна, способствовали омоложению – это еще древние подметили. Мурат Хабибуллин тоже, насколько мне известно, это дело уважает (в смысле молодых партнерш, но не мальчиков). Результат – налицо и на лице.

При моем появлении мужчина оторвал взгляд от газеты, которую читал, отложил ее в сторону и внимательно меня оглядел, потом вежливо поздоровался. Голос удивительно напоминал голос Камиля. Я тоже поздоровалась, продолжая стоять у дверей.

– Что же не проходите, Ольга Викторовна? – спросил мужчина. – Садитесь, раз пожаловали. В ногах правды нет.

И он кивнул на кресло напротив себя.

Я прошла к указанному месту, но внезапно обернулась на шум за спиной. Двери закрывались сами собой. Ловушка захлопнулась?

– Присаживайтесь, присаживайтесь, – тем временем говорил мужчина, но сам не встал, чтобы пододвинуть мне кресло.

– Вы – Мурат? – на всякий случай уточнила я.

– А вы сомневаетесь?

– В общем… Простите, я не знаю вашего отчества.

– Аюпович. Но давайте без отчеств, Ольга. – Он стал серьезным. – Я знаю, что вас сюда привело.

– Где мои дети?! – спросила я, может, излишне резко. – И зачем вы меня усыпили?

Мурат не ответил, вместо этого извлек из кармана то ли рацию, то ли трубку сотового телефона и сказал одно слово:

– Введите.

Не прошло и минуты (на протяжении которой я дважды повторила свои вопросы, но безрезультатно), как двери с другой стороны зала распахнулись, и я ахнула. Два здоровенных типа в камуфляже не ввели, а втащили Сашу-Матвея. Под правым глазом у него синел огромный «фонарь», левый вообще заплыл. Из носа недавно шла кровь, и журналисту еще не дали умыться. Кровь заляпала рубашку на груди.

– Криминально-скандальная журналистика – вещь опасная, – сказал, ни к кому не обращаясь, Хабибуллин. – И наша городская знаменитость Матвей Голопопов понимает, что все случившееся с ним – издержки профессии. Правда, уважаемый?

– Прекратите над ним издеваться! – не смогла сдержаться я.

– Не надо, Оля, – тихо сказал Саша-Матвей, глядя на меня одним глазом. – Я знал, во что ввязываюсь.

– Вот видите, Оля, как мы с Матвеем прекрасно понимаем друг друга, – заметил Мурат. – Матвей вообще человек очень понятливый. Правда, Матвей?

– Правда, – ничего не выражающим тоном ответил журналист.

Я чувствовала себя очень неловко. Пока я валялась на белых шелковых простынях, Сашу избивали. А ведь он помогал мне, согласился помочь и поехал сюда вместе со мной…

– Не терзайтесь муками совести, Оля, – прерывая мои размышления, послышался вкрадчивый голос Мурата. – Ведь вы сейчас думаете, что журналист рисковал из-за вас и ваших детей, жертвовал собой и все такое? Это не так. Он преследовал свои корыстные интересы. Хотел на чужом горбу в рай въехать. Так, кажется, говорят?

– Это у вас-то рай? – ехидно спросила я.

– А разве нет? – поразился Хабибуллин. – Вам что-нибудь не понравилось?

Я предпочла смолчать.

– Ну так вот, – продолжил Хабибуллин. – Господин Голопопов прекрасно знает мое отношение к тайне частной жизни. Правда, Матвей?

– Да, – промычал Саша-Матвей, которого продолжали держать за руки. «Ой, так его же поддерживают, чтобы не упал», – внезапно поняла я. Как ему досталось, наверное!

– Но господин Голопопов посмел ее нарушить. Вернее, попытался. А я никому не позволяю нарушать свои права.

В голосе Мурата появились стальные нотки. Глаза нехорошо сверкнули. Точно так же сверкали они и у Камиля… Мне стало не по себе. Куда я попала? Что меня тут ждет?

Тем не менее не смогла удержаться и спросила, как Хабибуллин догадался, что Саша-Матвей находится в машине.

– Аппаратура, – сказал журналист разбитыми губами. – Я не знал.

Мурат ухмыльнулся и пояснил, что «гирлянда», висящая над асфальтовой дорожкой, ведущей к особняку, начинена разнообразной техникой. Можно, например, определить, сколько человек находится в машине. Вернее, крупных живых организмов, исправился Хабибуллин. Например, если гость приедет с ротвейлером, аппаратура покажет, что в машине сидят двое. А тут я ехала одна, а аппаратура четко показала двоих. Аппаратура не ошибается.

Более того, специальный луч просвечивает нутро машины, снимок передается на соответствующий компьютер, и оператор видит все, что находится внутри: оружие, видеокамеры, содержимое сумочек и портфелей. Даже до того, как оператор успел все рассмотреть в подробностях, аппаратура подает соответствующий звуковой сигнал, если в машине есть типы оружия, введенные в ее память. Именно поэтому охранники с автоматами и не проходили под «гирляндой».

– У нас было оружие? – искренне поразилась я.

– Было, Оля, было, – улыбнулся улыбкой удава Мурат. – Господин Голопопов готовился к штурму моего особняка.

Саша-Матвей поднял глаза на Мурата, но тут же снова опустил их в пол.

– Но зачем? – удивленно спросила я Сашу-Матвея.

Он молчал.

– Ответь женщине, – сказал Хабибуллин.

– На всякий случай, – пробурчал Саша-Матвей.

– Два «калаша», «стечкин», три «макара» на всякий случай? – Хабибуллин расхохотался. Охранники последовали примеру шефа. – Расскажите это кому-нибудь другому, господин Голопопов. Кстати, вы, наверное, в курсе, что вам полагается за хранение такого арсенала? Вижу, что в курсе, – продолжал после короткой паузы Хабибуллин. – Вы с Уголовным кодексом знакомы не понаслышке. Так что, я думаю, мы с вами договоримся. Переночуете у меня или поживете у меня пару деньков, а там посмотрим.

Затем Хабибуллин посмотрел на охранников и приказал: