От создателей Камасутры - Юлия Алейникова

Наконец, бесконечный ряд кустов оборвался. Впереди, в утренних серых сумерках, тянулась асфальтовая лента.

– Ну вот! – довольно вздохнул Джамш. – Привал. Пару часов поспим и двинемся дальше.

– Пешком? – в ужасе прошептала я – голос как-то неожиданно пропал от такой перспективы.

– Думаю, – он сделал эффектную паузу, – нет! Спи. Потом разберемся.

Он положил под голову рюкзак и мгновенно отключился. Мне его предложение – вздремнуть на голой мокрой земле – заманчивым отнюдь не показалось. Я долго пыталась устроиться на своем рюкзаке, но то моя голова, то зад неизбежно оказывались за его пределами. Вконец измучившись, я, наконец, села на рюкзак, подумала и легла прямо на Джамша, как на подушку, и уснула. Он, по-моему, даже не вздрогнул.

Минуты через три он уже тряс меня за плечи, пытаясь разбудить.

– Вставай, соня! Проспишь все на свете.

– Ты совсем совесть потерял? Я только легла! – возмутилась я и попыталась вновь уснуть.

– Уже девять! Вставай! Надо двигаться, пока нас не нашли.

Я сразу вспомнила обглоданные акулами тела бандитов на пляже и вскочила на ноги.

– Куда мы теперь? И на чем поедем? Знаешь, это не каприз, нет, просто предложение. Нет, пожелание. Скорее мечта. Как насчет кофе? С яичницей?

– Пока что это весьма затруднительно. – Но, увидев мое огорченное лицо, он добавил: – Пожелание учтено. Выпьем кофе при первой же возможности. А сейчас надо привести нашу душу, а заодно и тело в гармонию со Вселенной.

И мы выполнили весь обычный утренний комплекс асан – прямо среди зарослей чили. Полегчало!

– А куда мы теперь? – спросила я, спускаясь вслед за Джамшем к шоссе.

– До Бангалора уже рукой подать. Но туда ехать опасно. Нетрудно выяснить, до какого пункта назначения я приобретал билеты в Маргао. Поэтому мы двинемся в обход. В Кожикоде. Там тоже есть аэропорт.

– Где это? – я совершенно перестала ориентироваться относительно нашего местонахождения.

– На побережье. Часов за пять, если повезет, за четыре, мы доберемся. Двигаться будем второстепенными трассами. На попутном транспорте.

До Кожикоде мы добрались-таки. Через восемь часов. И то хвала Всевышнему!

Сперва мы ехали в багажнике маленького грузовичка, вместе с двумя милыми овечками. Какие-то километров пятьдесят, пока водитель не свернул в поля, к своей деревне, и мы сошли. Затем нас подобрал автобус, битком набитый свадебными гостями. Их везли из Бангалора к началу церемонии. Отвертеться от этого мероприятия нам не удалось.

Родственники молодых облобызали нас наравне с остальными гостями и провели в сад, где готовились к началу торжества. Но тут я ужасно занервничала. У людей праздник, а я, извините, выгляжу, как хрюшка, только что покинувшая глубокую канаву. Я срочно вынула из рюкзака сари, и женщины подхватили меня под руки, увлекая в дом. Через пятнадцать минут, раскрашенная, как ирокез перед битвой, в отглаженном сари, с замысловатой прической на голове, я сидела рядом с Джамшем и наслаждалась красочным зрелищем. Девушки вложили всю душу в процесс моего преображения, поэтому, взглянув в зеркало по окончании этой процедуры, я сама себя не узнала.

Церемонию проводили, говоря на одном из местных наречий. Я абсолютно ничего не понимала, зато наслаждалась видом нарядных гостей и чудесно убранной красавицей-невестой. Алое сари, расшитое золотой тесьмой и богато украшенное вышивкой, прелестно гармонировало с ее массивными украшениями тонкой старинной работы. Невеста ужасно смущалась и все время сидела, не поднимая глаз. Пару раз мне почудилось, что она вот-вот упадет в обморок. Жених был одет во все белое с золотом, сквозь его загар проступал густой румянец – он тоже ужасно смущался под взглядами такого количества зрителей. Брахман проводил церемонию чинно и неспешно, в результате через три часа я досконально изучила нюансы всех нарядов, начиная с невесты и заканчивая самым юным из гостей, сидевшим на руках у матери в одной распашонке. Украшения, цветочные гирлянды, рисунки на ладонях новобрачной, серьги жениха, деревья в саду и прочее, прочее, прочее. Все бы ничего, но голод не на шутку взял меня за горло. Кончится когда-нибудь эта тягомотина или нет?

Интересно, у них на свадьбах принято гостей угощать?

– Ты чего ерзаешь? – спросил шепотом Джамш. Сам он сидел, почти не шевелясь, пребывая в нирване.

– Есть хочу! Тут кормить будут?

– Обязательно. Скоро закончится обряд, и мы сможем перекусить. Поспи пока.

– Как это?! Прямо здесь?!

– Ага, – беззаботно кивнул Джамш, замер в прежней позе – и вправду уснул. Прямо с открытыми глазами! Во дает!

Я не Джамш. Спать, сидя на солнцепеке, с открытыми глазами, под музыку – такое мне не по силам. Хорошо хоть, занятия йогой приучили меня подолгу сидеть в позе «по-турецки», иначе бы еще и ноги затекли. Но, к счастью, вскоре церемония подошла к концу. У стола я была в числе первых.

Через три часа мы сидели в повозке, запряженной зебу, и тряслись по ухабам в сторону Кожикоде. Никто из деревни не соглашался куда-либо нас отвезти раньше завтрашнего утра. Поэтому мы потихоньку выбрались из селения, дошли пешком до шоссе и набились в попутчики к хозяину повозки – другого транспорта на этой оживленной «артерии» не наблюдалось. Одно радовало – наелась я так, что даже глаз не могла открыть, на веки словно давила сытная еда.

Я сидела в тряской повозке, сытая, убаюканная неспешным покачиванием, положив голову на крепкое мужское плечо, на редкость надежное.

– Слушай, Джамш, – меня опять понесло на чужую территорию, – а почему, когда мы познакомились, ты был такой, как бы это сказать… Расслабленный, нет, скорее необязательный, несобранный и какой-то… сребролюбивый?

Джамш вопросительно приподнял брови.

– Помнишь, например, как мы из-за тебя на поезд опоздали? Ты даже не извинился!

– На один опоздали, зато успели на другой, более удобный.

– А зачем было заставлять нас нервничать, сказал бы сразу – этот поезд плохой, поезжайте на другом?

– Вы меня не спрашивали, – улыбнулся он.

– А твоя манера одеваться? Пирсинг, татушки… ты был похож то ли на хиппи, то ли на наркомана какого-то. Почему ты не надевал обычную рубашку и брюки?

– Ты помнишь портье из вашей гостиницы?

– Ну, помню…

– Как его звали?

– Не знаю.

– А сколько их было?

– Двое. Нет, трое.

– И о котором из них ты собираешься рассказать друзьям, когда вернешься домой?

– Ни о котором.

– А почему?

– А что о них рассказывать?

– Вот именно! Люди приезжают в другую страну за впечатлениями, яркими воспоминаниями. А что такого яркого есть в пунктуальном таксисте, дежурно вежливом, в белой рубашке и серых брюках?