Марш обреченных - Владимир Свержин

— Спасибо, — улыбается Натали.

— За что? Я лишь констатирую факт, — развожу руками я, словно демонстрируя свою непричастность к нему.

Мы идем дальше, слушая пение лягушек в ближайшем пруду.

— В Англии лягушек называют датскими соловьями, — изрекаю я куда-то в пространство.

— Ты бывал в Англии?

— Приходилось.

— Расскажи об этой стране. Всегда мечтала побывать там, — томно вздыхает красавица.

— Как-нибудь в другой раз.

— Почему не сейчас? — настойчиво-капризно требует Натали. — Почему всегда потом?!

— Потому что сейчас будет вот что… — я нежно обнимаю её за плечи и притягиваю её к себе. Глаза её широки и губы горячи. На этот раз наше вынужденное молчание затянулось надолго.

— Ты всегда так торопишься? — прошептала она, когда мы наконец сделали паузу, чтобы отдышаться. Моя рука в это время уже преодолела слабый рубеж обороны пуговиц на блузке и теперь занимает весьма выгодную позицию на её груди.

— В жизни всегда не хватает времени для самого главного, — глубокомысленно изрекаю я на ухо моей красавице, и интонации в эту секунду значат куда больше, чем смысл произносимых слов…

Что и говорить, Птаха была права, предоставив нам отдельный флигель. Иначе бы мы перебудили весь дом. В общем, когда утром я выгонял за ворота свою «серую лошадку», в голове моей звучал голос Натали, повторявший цифры её телефонного номера. Для меня сейчас эти семь цифр звучали, как пароль, открывающий путь к успеху. Этакий «Сезам, отворись!». Потому как глаза слипались, и в голове, кроме скользящей под колесами дороги и заветного номера телефона, не фиксировалось ни черта.

* * *

Автоматчик в болотном камуфляже, сверкая начищенной бляхой мне в глаза, вразвалочку вышел из будки возле шлагбаума и вразвалочку направился к «Шкоде». «Калаш» болтается как сумочка у барышни на Тверском, взгляд отсутствующий. Где их только учат. Подходит к автомобилю слева, словно зачуханый гаишник. Непуганые они тут, зажравшиеся. Сейчас подойдет, наклонится и потребует документы. Понятное дело, без пропуска на закрытый объект Коробковка нельзя, но, не дай Боже, на моем месте оказался бы террорист. Мотор я не заглушил, могу рвануть с места в любой момент. Боец вышел один, без подстраховки. Автомат больше для декорации, чем для работы. Подошел не с той стороны. Чтобы выстрелить вправо, мне надо обнажить ствол и развернуть руку. Влево же можно палить едва достав пистолет из кобуры. Вот сейчас я полез за удостоверением, лежащим в нагрудном кармане рубашки, а точно тем же движением мог бы уже выпалить ему прямо в лицо. Грустно иметь дело с дилетантами. А где взять других?

Протягиваю караульному свое удостоверение. Он смотрит в него, на меня, снова в него.

— Проезжайте, товарищ майор, — солдат берет под козырек и отправляется поднимать шлагбаум. Через два километра ещё один пост, у ворот на стрельбище, здесь повторяется та же история.

Добрый день, Коробковка. Давно не виделись! Место здесь действительно занятное. По моим наблюдениям, именно так и должен выглядеть нормальный стрелковый полигон. Здесь есть, наверное, все, что как-то связано с перемещением предмета А из точки В в точку С при помощи тетивы, порохового заряда, сжатого воздуха или же электрического импульса. Все, включая карамультуки[32]кочевников и бумеранги австралийских аборигенов. Здесь есть стенды, тренажеры, штурмовые городки, огневые рубежи для отработки стандартных армейских стрелковых упражнений — от одиночных снайперских позиций до оборудованного ротного опорного пункта. В общем-то, Коробково в свое время задумывался, как специализированный Центр снайперской подготовки, но со временем, благодаря усилиям неизменного начальника Центра генерала Миколаевского и группы энтузиастов, в число которых, в частности, входил и Банников, полигон в Коробковке превратился в настоящий гимн стрелковому искусству в стекле, бетоне и всем прочем, что было для этого необходимо.

Я гляжу на часы. Без пяти двенадцать. Отлично. Точность — вежливость королей и святая обязанность министров.

Свитский капитан Власенко ждет меня рядом с контрольно-пропускным пунктом. Он, как и большая часть видимых мною в этих местах людей, обряжен в пятнистый костюм а-ля крутой парень и высокие шнурованные ботинки. На поясе в кобуре быстрого выхватывания из обмятой конской кожи поблескивает вороненая поверхность рукояти чешского «ЧЗ-85». Одобряю. Знатная машина. Впрочем, насколько я вообще имел возможность наблюдать этот элитный стрелковый клуб, из штатных пистолетов Макарова здесь стреляли крайне редко. Так сказать, по праздникам.

— Здравия желаю, Александр Васильевич. — Он крепко жмет протянутую руку. — Тимофей Прокофьевич ждет вас.

Это хорошо. Хорошо, когда ждут, лишь бы не поджидали. Генерал-лейтенант Банников стоит на огневом рубеже, держа в руке устрашающего вида агрегат. Странная вещь, чем больше начальник, тем больше у него пистолет. Вот эта штуковина системы «Хеклер и Кох» всего полгода тому назад была запущена в серию. Сорок пятый калибр, универсальный осветитель, лазерный целеуказатель — в общем, двадцать первый век, дорогая игрушка для богатых людей. На дистанции до десяти метров мой маленький удобный «Глок» вполне способен продемонстрировать, на что мы с ним способны, а для большей дистанции желательно иметь что-нибудь более серьезное. Во всяком случае, по моему мнению.

С тех пор, как мы виделись в последний раз, Тимофей Прокофьевич не слишком изменился. Разве что чуток генеральского жирка нагулял. Представительности в фигуре прибавилась, вальяжности. Но для какого-нибудь детектива на роль мудрого предводителя блюстителей порядка лучшей кандидатуры не найти.

— А, Александр Васильевич, сколько лет, сколько зим! — он передает свою пушку близстоящему адъютанту. — Рад вас видеть. Куда вы пропали?

— Здравия желаю, Тимофей Прокофьевич. Куда я пропал? — несколько смущаясь, для проформы, отвечаю я. — Работал. Несколько лет на выезде, потом в Суханово инструктором.

— Дикарей дрессировал? — усмехается генерал. — Это правильно. Ну что, может продемонстрируешь, чему ты их учил?

— Чего ж, — пожимаю плечами я, — можно.

Бросаю взгляд на предстоящую цель. Стандартный образец. Шесть мишеней с изображенными на них вероятными противниками на дистанциях от пяти до двадцати пяти метров расположены веером. По команде с пульта мишени начинают двигаться. Задача ясная и в общем-то не особо сложная. Сейчас ещё чего-нибудь этакого придумаем, чтобы пальцы при случае можно было таким же веером держать.

— Можно показать, — я подхожу к огневому рубежу. — Командуйте.

Стоящий рядом со мной капитан Власенко внимательно разглядывает мишени. Интересно, что нового он ожидает там увидеть? Новое ожидает его совсем с другой стороны.

— Огонь!

Поворот. Власенко отлетает в сторону, его пистолет у меня в руке. В другой мой «Глок»