Проклятие Титаника - Екатерина Барсова

– Это не спасет, – тихо сказала Ульяна.

– Давай куда-нибудь нырнем.

Они зашли в музей дизайна, на первом этаже которого находился магазин с разными дизайнерскими штучками и канцтоварами. Ульяна купила себе блокнот на прищепке и пару ручек. Они увидели в глубине кафе и двинулись туда. Капучино оказался дрянным. В Италии кофе был намного вкусней, ароматней…

Андреа достал из кармана сотовый и положил на стол. Потом открыл блокнот и сверился с записями.

– Продолжаю. В 1991 году составили каталог предметов, поднятых с «Титаника». В нем отмечен кейс с 10 000 долларов, дата их выпуска – 1996 год. Найдено ружье, из которого капитан Смит стрелял в паникеров. Оно изготовлено в 1928 году.

Данные факты указывают, что, возможно, корабль прошел через дыру времени, или, как еще говорят – временной портал. А теперь внимание! Самое главное…

Рядом зазвенели детские голоса, и Ульяна обернулась. Высокая худая англичанка рассаживала двух детей примерно шести лет за соседним столиком. Мальчика и девочку. На улице по-прежнему шел дождь. Ровный молочно-серый свет проникал сквозь стеклянную стену, и в этом свете рыжие волосы девчушки и ее веснушки светились, как будто их подсвечивали изнутри.

– Сегодня я обнаружил еще один факт, связанный с Россией. С маленьким городом Тьерь. Знаешь такой?

Ульяна покачала головой.

– Смотри в навигаторе. – Андреа приблизил к ней стул и открыл в сотовом карту России. – Вот, видишь?

– Это не Тьерь, а Тверь. Ты неправильно перевел.

– Спасибо, – галантно поклонился Андреа, – за поправку.

А Ульяна чувствовала себя по-дурацки. «Когда же я перестану поправлять и одергивать мужиков. Это ударяет по их самолюбию. Вот и Дмитрия я тоже пыталась воспитывать… И из-за этого возникали мелкие стычки и конфликты».

– И что? – Ульяна вдруг почувствовала жгучий интерес.

– Ничего, – нахохлился Андреа.

Похоже, он решил ее проучить за все. Спорить с ним бесполезно, Ульяна уже поняла, что он может быть жутко вредным, когда захочет. Принципиальным, поправила себя Ульяна. И с характером. Она решила отныне мыслить исключительно в позитивном ключе, а не лезть со своими нравоучениями куда надо и не надо.

Кофе она допила в молчании. Ульяна, порядком заинтригованная, ждала, когда же Андреа ей все расскажет, но тот явно не спешил делиться с ней информацией. Похоже, он тянул время, играя на ее нервах. Иногда Андреа посматривал на нее, и Ульяне казалось, что в его глазах пляшут искорки смеха.

– Не томи меня, – не вытерпела она. – Рассказывай.

Он вытянул ноги и, сложив руки замком на затылке, уставился в потолок, словно нашел там нечто интересное.

– Потом, давай сходим наверх. Говорят, здесь есть музей обуви.

Дита фон Диз, блиставшая в видеоролике, который без конца крутили в полутемном зале, была холодно великолепна. Как мраморная статуя.

Туфли самых разных моделей кружились на вращающихся постаментах или свисали сверху на изящных веревках. Каждая пара была произведением искусства, Ульяна подумала, что в другое время она с большим вниманием отнеслась бы к этой экспозиции. Но сейчас ее терзала мысль о том, что Андреа не хочет менять гнев на милость, и еще о том, что она совсем не умеет обращаться с мужчинами. И эта истина неприятно поразила ее.

Когда они вышли на улицу, уже было предвечернее время, дождь закончился, но в воздухе царила сырость. Они взяли такси и доехали до отеля. Там Андреа, похоже, немного оттаял. Или ему стало ее жалко, Ульяна не сомневалась, что вид у нее измученный. Он заказал им ужин: жареную картошку с ростбифом, и Ульяна подумала, что англичане совсем не гурманы, питаются они более чем просто. Никаких тебе итальянских или французских изысков, но картошка была вкусная, мясо хорошо прожарено, она ощущала на себе взгляд Андреа, но глаз на него не поднимала. Она боялась расплакаться.

Андреа заказал им пива. Пиво Ульяна употребляла редко, но решила, что выпьет за компанию.

Рыжеволосая барменша за стойкой с интересом поглядывала на них.

– Примерно три с половиной года назад в Твери обнаружилась женщина странного вида в платье по моде начала прошлого века. Ни слова не говоря, она вселилась в старый дом на окраине. Он был полуразрушенный, она отремонтировала его и стала в нем жить. И, судя по всему, живет там до сих пор. С соседями общается мало, живет одиноко.

– Постой, постой, – перебила его Ульяна. – А с чего ты взял, что она с «Титаника»?

– Вычитал в газете «Тверской вестник» в рубрике «Очевидное-невероятное». Подавалось это как легенда. Люди не верят, что это может быть правдой. Так вот, спрашивается, дeйcтвительно ли было так, как эта баба говорит. Или она все выдумала?

– Если бы это было правдой, то стало бы сенсацией, а судя по всему, никто не придал ее словам значения. Так что на сенсацию никак не тянет. А бабка, может быть, сбежала из психушки. И всех делов-то. А ты уже решил, что она с «Титаника».

Андреа отлучился в туалет, Ульяна осталась одна. Теперь ее грызли сомнения, что она отвергла с ходу эту версию, хотя, если честно, история эта отдавала розыгрышем.

Когда он вернулся, Ульяна попросила:

– Расскажи поподробней об этой бабке из Твери.

– Заинтересовалась?

– Ты сам говорил, что в нашем положении любая версия сгодится, лишь бы продвинуться вперед.

– Рад слышать разумные речи.

– А я вообще девушка разумная, – обиделась Ульяна.

Ну никак не получается у нее с Андреа нормальный разговор – то он ее подкалывает, то она его. В глубине души она понимала, почему это происходит. Таким способом они отгораживались друг от друга, держались на безопасном расстоянии.

– Тогда слушай продолжение… Эта бабка иногда рассказывает странные вещи о том, что она плыла на «Титанике», но спаслась. Ее подобрали в море: как – она не помнит. Она поехала к себе на родину в Тверскую губернию и стала жить там, иногда пугая соседей странными рассказами. Ей, естественно, никто не верил, считая, что она окончательно чокнулась и выжила из ума.

– Откуда ты это знаешь?

– Почерпнул все из той же рубрики.

– В каком году это опубликовали?

Андреа раскрыл блокнот.

– 1 апреля 2009 года.

Ульяна закатила глаза.

– Первое апреля… Это меняет дело.

– Почему?

– Есть такая русская национальная традиция: писать разного рода шутки именно первого апреля. А потом, когда доверчивые лохи на них клюнут, объявлять: «Первое апреля, никому не верю!».

– А может быть, это сделали специально. Рубрика такая – не придерешься, что хочешь, то и думай: то ли правда, то ли нет.

Ульяна задумалась.