Этюд в розовых тонах - Анна Данилова

– Но ведь и вы мне ничего толком не рассказываете.

– Он дал мне денег, когда меня бросил отец и впустил в нашу квартиру квартирантов. Я осталась на улице… Был мороз, я думала, что умру на вокзале… И тут подходит он… – она не могла рассказать про Софью Андреевну, а потому попыталась представить свою историю более краткой и романтичной, чем это было на самом деле.

– Вы занимались проституцией на вокзале?

– Нет… Но была близка к этому… – она сказала это таким трогательным тоном, чтобы он только поверил ей.

– И что же? Он подошел к вам и сразу же представился?

– Нет. Он привез меня в гостиницу и сказал мне, что у него есть жена, которую он любит. Наверное, он сказал это нарочно, чтобы я успокоилась и не думала, что он привез меня туда… как женщину, чтобы провести со мной ночь. Он накормил меня и сказал, что я не похожа на тех, которые живут на вокзалах и продаются за бутерброды и водку.

– А потом?

– Теслин предложил мне работу. Но я не могла уехать с незнакомым человеком.

– Ты знала, что он не местный?

– Я догадывалась. Я знала, что он на вокзале должен был встретиться с человеком, который обещал привезти ему деньги. Но тот человек не приехал. А Теслин прождал его и тоже замерз. Мы с ним отогрелись в гостинице, а утром, после того как я честно сказала ему, что не смогу остаться с ним, что никуда не поеду, он дал мне денег. Понимаете, просто так дал. От чистого сердца, чтобы помочь мне, совершенно незнакомому человеку. Сначала десять тысяч, чтобы я смогла заплатить тем людям, которых впустил отец в нашу квартиру. Ведь он взял с них почти за полгода вперед. А потом – еще… И сказал мне, что он дает мне часть денег в долг, а часть – как подарок к Новому году. Когда, мол, сможешь, тогда и отдашь. И оставил мне все свои координаты.

Она и сама удивлялась тому, каким гладким получается ее рассказ. Те десять тысяч, с помощью которых Теслин выкупил ее у Софьи Андреевны, она облагородила историей о квартирантах.

– Значит, вы искали Теслина, чтобы расплатиться с ним?

– Да. Это приятно – возвращать долги.

– У вас появились деньги?

– Я копила. Сначала пускала в одну комнату студентов-квартирантов, а жила в другой, потом работала маникюршей на дому, потом торговала мороженым… Это оказалось прибыльным делом. А теперь вот хочу взять в аренду лоток на рынке и печь пирожки. Я работы не боюсь…

Она лгала так самозабвенно, что впору было самой поверить в этот бред. Однако в ту минуту она думала лишь об одном – как бы не проговориться о роли Маши Авериной в ее жизни. Никто, ни одна душа не должна знать о том, какими путями добывались деньги на открытие бизнеса, точнее, кондитерской. Этому Алексею Павловичу, в сущности, наплевать на то, чем занималась и занимается Аля. Его интересует Теслин. А что еще она могла придумать, чтобы не подставить Теслина? И откуда ей знать, не подставила ли она его уже или, напротив, помогла ему с алиби. Но какое алиби, если она не может вспомнить точную дату их встречи. Не бежать же к Софье Андреевне?! И словно в подтверждение ее слов Коренев задал ей самый главный вопрос, который лишил ее оставшихся сил:

– Какого числа вы были с Теслиным в гостинице, в какой именно и в котором часу? Когда пришли и ушли. Это очень важно.

Неужели он убил того человека, который не дал ему денег?

– Это действительно так важно? – пролепетала она, чуть не плача от досады. Больше всего на свете она сейчас жалела о том, что отправила в Москву эту злосчастную телеграмму.

– Гостиница «Планета». Точное число я не помню, но все это можно выяснить прямо там. Теслин же заполнял бланки… Только прошу вас, возьмите меня с собой… Я не засну, пока не узнаю, что случилось и зачем вам понадобилось допрашивать меня. Человек мне сделал добро, а я его, быть может, за решетку?

– Хорошо. Поедемте. Я не меньше вашего заинтересован в том, чтобы как можно скорее выяснить, когда именно Теслин приехал в наш город и причастен ли он к тому преступлению, в котором подозревается. Дело в том, что сейчас он находится в розыске и подозревается в убийстве одного человека, в кармане которого обнаружена записка, как раз свидетельствующая о том, что убитый должен был встретиться с Теслиным на вокзале. И если окажется, что этого человека убили как раз в тот день, когда ваш любимый Теслин отправился на поиски человека, не пришедшего на встречу и не передавшего ему деньги, то у нас будут все основания предполагать, что это именно Теслин убил Оскара.

При слове «Оскар» Аля насторожилась. Ей показалось, что она уже где-то слышала это имя. Но где и от кого? От отца? Юдина? Может, Марго?

Залитая электрическим светом русая голова женщины-администратора гостиницы «Планета» напоминала копну соломы.

– Я слушаю.

Коренев протянул ей удостоверение, после чего изложил свою просьбу.

– Так это было почти два года тому назад?

– Где-то полтора… Конец тысяча девятьсот девяносто восьмого года, декабрь. Фамилия Теслин. Зовут Владимир Евгеньевич, – четко проговаривал Коренев, глядя на администраторшу, проворно бьющую по клавишам компьютера.

– Нет, знаете, у нас тогда не было компьютера. Боюсь, что вам придется немного подождать, пока я не принесу журнал регистрации. А вы посидите, журнальчики полистайте…

Женщина ушла, оставив вместо себя молоденькую девушку, а Коренев достал сигареты.

– Мне кажется, что я вас уже где-то видел. Раньше.

Она тоже где-то видела этого человека прежде. Но память намертво заблокировала эту информацию. А потому надо было как-то выкручиваться.

– Вы меня клеите, что ли? – она попыталась обратить это в шутку.

– Нет, вы меня неправильно поняли. Вы были у меня в кабинете и я уже разговаривал с вами. Вы не помните?

– Нет, я никогда не бывала в милиции.

– Не в милиции, а в прокуратуре, девочка. Разве это не ты проходила свидетельницей по делу об убийстве…

– Нет, что вы такое говорите! Мало того, что пристали ко мне с Теслиным, благороднейшим из всех людей, которых я когда-либо видела, так теперь еще шьете мне другое дело…

– Вишня. Алевтина Вишня. Вы проходили свидетельницей по делу об убийстве Ренаты Кленовой. Я вспомнил. У вас была другая прическа, другой цвет волос. Вы – одна из лыжниц, которые видели в лесу мужа Ренаты. Может, у меня и не идеальная память, но я вспомнил вас…

– А… Вон вы о чем, – она отвела взгляд в сторону и принялась разглядывать узор на ковре, которым был устлан холл гостиницы. – Мм… Да, действительно, я давала какие-то показания. Но это было очень давно.

– Больше двух лет тому назад, почти три года. Однако я вспомнил вас.

– И что же… – голос ее задрожал. – Вы посадили его?

– Кого?

– Ну… мужа этой женщины?