Алый шар луны - Анна Данилова

Я встретилась с Ларисой Гохмановой в день своего приезда.

По пути в Москву во Владимире я, конечно, и не подумала сойти – так сильно мне хотелось домой, к Володе. Еще подумалось, что я всегда успею туда съездить, только в более отдохнувшем и спокойном состоянии.

Володя встретил меня в аэропорту, привез к себе, накормил, я выспалась, а потом рассказала ему о своих планах. К счастью, его пока еще никто не арестовал, но прощения попросить у Гохманши ему до сих пор так и не удалось – ее телефон не реагировал на его звонки. Вероятно, она заблокировала его номер.

– Ты уверена, Поля, что тебе действительно надо с ней встречаться? Идея, конечно, неплохая, но позже, когда все всплывет, как ты выпутаешься из этой ситуации?

– Мне, главное, подружиться с ней, а там уж я что-нибудь придумаю.

В какой-то момент мне вдруг стало окончательно ясно, что совершенно напрасно мы испугались этой несчастной одинокой женщины. Ну и что, что она пользуется в своих целях недопустимыми, безнравственными методами? Это имеет отношение к ее профессии, и вряд ли она станет так себя позорить в среде своих коллег-юристов, которые, зная ее репутацию и особенность ее подходов к ведению дел, в случае, если она заявит на Володю, сразу поймут, что никакого изнасилования не было, что ее просто отвергли.

Еще я подумала, что мы разговаривали с Володей совершенно не о том, о чем хотелось бы побеседовать нам обоим. Мы каким-то непостижимым образом стали заложниками обстоятельств, которые сами же и создали. Вместо того чтобы радоваться встрече, мы ломали голову над тем, как бы выпутаться из придуманной нами же истории… Возможно, мы сильно нервничали, поэтому делали и говорили не то, что требовалось. И еще. Конечно же, оказавшись в нашей квартире, я не могла не представлять себе свидания Ларисы с Володей. Мне было больно, я ревновала, а потому так и не подпустила его к себе – спала одна, обнявшись с подушкой…

Выспавшись, я позвонила Гохманше и, представившись, попросила ее, как можно вежливее, о встрече. Сказала, что у меня к ней совершенно невероятное предложение, словом, заинтриговала ее. Тон ее голоса был удивленным и в то же самое время настороженным. Думаю, ей хотелось спросить у меня в первую очередь – не связан ли мой звонок с Володей? Конечно, она была уверена, что речь пойдет именно о нем, а потому могла мне отказать. Мало ли что творилось в ее душе после того, как ее выставили за дверь…

– Лариса, я знаю, что между вами и Володей, моим бывшим мужем, возникли определенные отношения, тем более что вы сами рассказали мне об этом по телефону. Так вот. Сразу хочу определиться. Мое дело никоим образом не связано с этой темой! У меня есть другой мужчина, своя жизнь, словом. И ваши с Володей отношения меня уже не касаются. Думаю, что он сделал хороший выбор…

Я не помню, чтобы я когда-либо так блистательно и уверенно лгала. Быть может, я вела себя так спокойно потому, что не чувствовала за собой никакой вины?

Она, чувствовалось, немного поколебалась, но все же согласилась увидеться – назначила мне встречу в кофейне на Цветном бульваре.

Прежде я встречала Гохманшу пару раз в прокуратуре, куда заглядывала к Володе, причем это случилось довольно давно, и я боялась, что не узнаю ее. Однако мои опасения оказались напрасными, и я сразу заметила в углу за столиком красивую яркую брюнетку в белом шерстяном костюме. Взгляды наши встретились, и мы даже попытались улыбнуться друг другу.

– Рада вас видеть, Лариса! Володя в свое время много мне рассказывал о вас, о том, что у вас нет практически ни одного проигранного процесса… Что вам можно поручить любое конфиденциальное дело, причем если даже оно и не связано непосредственно с защитой. Это так?

Я не блефовала – просто я знала, что Лариса оказывает различного рода посреднические услуги, вплоть до передачи взяток в московских вузах, а то и просто сводит вместе людей, объединенных общими интересами, за что получает свои проценты.

– Знаете, я тоже рада вас видеть. – Она внимательно рассматривала меня. – Тем более что вот так, вблизи, мы еще ни разу не встречались. – Знаете, мне даже кажется, что я догадываюсь, какого рода дело вас ко мне привело. Думаю, что там, в Сургуте или где вы еще там были и откуда только что вернулись, вам подбросили какой-то сногсшибательный материал для будущего романа, и вас интересует определенная информация, так? Вот только я не понимаю – что я буду с этого иметь?

– Да, все так, но эта тема лишь косвенным образом связана с моим будущим романом. Вот, послушайте…

Я достала листок из сумки и вполголоса зачитала ей заметку о похищенных картинах.

– Так… И что же? В чем интрига-то? – пожала плечами Лариса, доставая сигареты. Закурила. – Может, я что-то пропустила? Дайте-ка, я еще раз прочту, сама…

Я протянула ей листок, она пробежала глазами по тексту.

– Я слушаю вас.

– У меня есть сведения, что в том же, 1987 году из картинной галереи Маастрихта украли гораздо большее количество картин. В их числе находилось неизвестное ранее полотно Ренуара «Мадемуазель Жюли Мане с кошкой». Специалистам и просто лицам, знакомым с творчеством Ренуара, давно известен этот портрет, на котором изображена дочь Берты Моризо и Эдена Мане, совсем еще девочка, с пестрой кошкой на коленях. Однако я говорю сейчас о совершенно неизвестном портрете с тем же названием, где Жюли изображена уже девочкой-подростком, да и кошка на ее коленях – совершенно другая… Вероятно, Ренуар попытался изобразить ее в новом свете, уже не как ребенка, а передать красоту молоденькой красивой девушки…

Так вот. Это полотно все еще не найдено. Но у меня есть информация, что в Москве проживает один человек – коллекционер или авантюрист, а то и просто вор, преступник, – он выкупил это краденое полотно и теперь хранит его у себя, в надежде когда-нибудь продать его подороже и не засветиться. При этом, как мне сказали, он – страстный поклонник творчества импрессионистов, особенно Ренуара; и он держит при себе одного талантливого художника, кажется, некоего студента, и тот пишет для него копии всех тех картин, которые этот человек собирается продать. Причем копии просто потрясающие…