Одна против секты - Марина Серова

Мы успели вовремя, так что когда Игорек подошел ко мне с благополучно отомкнутыми браслетами, готовыми снова принять запястья какого-нибудь несчастливца, Никита уже скрылся в нужнике.

К сожалению, чтобы защелкнуть наручники, требовалось гораздо меньше времени, чем для того, чтобы открыть их с помощью иголки. К тому же теперь у меня уже не было уважительных причин протестовать. Роль пай-девочки, которую я сейчас играла, предполагала, что в благодарность за то, что парни пошли на такую уступку, я не буду капризничать, а с готовностью подставлю ручки и, когда защелкнется замок, мило улыбнусь.

Но у меня все же были немного другие планы. Увидев, что Игорек тянется ко мне с наручниками, я поспешила изобразить на лице глубочайшее изумление.

– А ты-то чего? – удивленно спросила я. – Чего расскакался? Меня ведь он охраняет, – кивнула я в сторону Вовы, все это время прилежно державшего меня на прицеле, – так он пускай и надевает наручники.

– Он сейчас немного занят, если ты заметила, – раздражаясь, проговорил Игорек.

– Так это ты его с толку сбил. Автомат зачем-то всучил, от дела отвлек. Боязливый наш. Но видишь, я никуда не убежала, все так же здесь, с вами. Так что давай, возвращай все на свои места, и пусть каждый занимается своим делом. Охранники пускай охраняют, а автоматчики пускай ходят с автоматами. Забирай у него свою пушку, и пускай он надевает на меня наручники. Тебе я все равно не позволю, даже не пытайся.

– Да? – меча искры из глаз, спрашивал Игорек. – А если я попробую?

– Ладно, Игорек, пошла она, – снова решил выступить в роли миротворца Вова. – Давай их сюда, эти браслеты. Какая разница.

Но разница все-таки была, и в этом ребята смогли убедиться в следующую же минуту.

Вова, подходя ко мне и передавая Игорьку автомат, обеспечил мне именно ту композицию из тел, которая была непременным условием успеха всего замысла.

Прервав на полпути движение автомата от Вовы к Игорьку и не тратя драгоценного времени на то, чтобы отнимать его, я железной хваткой вцепилась в руки здоровенного Вовы и, вместе с его пальцем нажав на курок, полоснула короткой очередью по не успевшему на сей раз вовремя сориентироваться Игорьку.

Тот упал, вызвав недоуменный вскрик товарища, от неожиданности выпустившего оружие из рук и тем самым предоставившего мне возможность повторить все то же самое и на нем.

Уложив громил, я с беспокойством оглянулась на деревянный «скворечник», отыскивая какие-нибудь нечаянные повреждения, которые могли нанести летящие как попало пули. Но беглый осмотр их не выявил, и я с надеждой позвала:

– Никита! Ты цел?

В ответ из будки послышалось шуршание, дверь приоткрылась, и в образовавшуюся щель высунулось знакомое личико.

– Вот и отлично! Идем, нам больше нечего здесь делать.

Стараясь корпусом закрыть от мальчика результаты только что состоявшегося побоища, я обняла его за плечи и, прижав к себе, сразу повела в машину.

Что мне было искать в этом ненавистом доме? Мой револьвер, мой телефон, даже моя спортивная сумка – все это находилось сейчас в распоряжении Теплого, не говоря уже о ключах от машины. Поэтому я торопилась наверстать время, не думая об утраченных вещах.

Машина снова стояла у ворот целая и невредимая. Усадив Никиту на заднее сиденье, я открыла капот и снова соединила проводки.

«Надеюсь, на сей раз они оставили ее здесь не для того, чтобы проследить за нами», – думала я, садясь за руль и нажимая на газ. В эту минуту мне даже в голову не могло прийти, что Толя и вся его теплая компания уже в руках полиции и больше некому за нами следить.

Выехав из деревни, я снова повернула в сторону Тарасова. Пришлось на время сделать вид, будто я не помню, что и Теплый, спешивший на очередную «стрелку», скорее всего, поехал туда же, да и сектанты вполне могут попасться по этому направлению.

Выезжая, я нигде не приметила бесхозного синего «Форда», из чего сделала вывод, что его все-таки не стали расстреливать насмерть и отпустили с миром. А значит, он вполне мог ошиваться где-нибудь поблизости, в ожидании, что я снова вырвусь от бандитов, чтобы попасть в руки врагов из противоположного лагеря.

«Странно, что они так непримиримо воюют, – думала я, мчась по трассе. – А ведь еще недавно вполне мирно сосуществовали. Вспомнить хотя бы тот день, когда я впервые увидела этот чертов «мерс». Преспокойно стоял рядом с «Маздой», да не где-нибудь, а во дворе молитвенного собора. А сейчас? Перестрелки, война не на жизнь, а на смерть. Что бы могло так все изменить?»