Амур с оптической винтовкой - Галина Владимировна Романова

Рома больше не звонил. Мать утверждала, что его не видела.

– Нет его, сбежал. И хватит уже о нем, дочка! – пресекла она мгновенно все расспросы.

И Диана больше не спрашивала. Но так отчаянно тосковала по нему, так тосковала! Раньше, уже после того, как их дружба сошла на нет, она хотя бы могла видеть его в окно. Теперь…

– Ты чего лежишь?!

Дверь без стука распахнулась. На пороге стоял Валера. Злой, всклокоченный, лицо бледное, губы плотно сжаты.

– Вставай! – приказал он, не решаясь войти в ее комнату. – Время восемь!

– Отвали! – беззлобно отозвалась она и плотнее зарылась в одеяло. – Я не пойду никуда!

– Ты проспала, – отчетливо скрипнул он зубами и все же вошел, медленно приближаясь к кровати. – Ты проспала завтрак и душ. Значит, будешь тренироваться на голодный желудок и…

– Я сказала: отвали! – взвизгнула она, когда он рывком содрал с нее одеяло и попытался вытащить из койки. – Оставьте меня в покое! Все!!! Ненавижу!!! Вас всех!!! Оставьте меня… Я не хочу…

И разрыдалась, ослабев и перестав дергаться. Валера тут же воспользовался, взвалил ее на плечо, спустился с ней вниз по лестнице, потом на улицу. И, ходко шагая, швырнул ее в воду, не доходя до края бассейна.

И ей вдруг расхотелось всплывать. Расхотелось сопротивляться. Она позволила воде обнять себя, увлечь на дно, улечься рядом с солнечным бликом, блуждающим на кафельных плитках на дне.

Все! Хватит! Ей надоело! Что они все от нее хотят?! Зачем?! Почему мать идет на поводу у этих людей?! И Рома! Господи, Рома, где ты?! Так плохо без тебя! Она совсем, совсем не обижается на него. Ей плевать, что он сделал плохого! Пусть даже пострадала ее сестра Настя. Плевать! Она никогда не была с ней особенно близка. Настя была язвительной и сволочной особой. И то, что она попала в историю, возможно, и не Ромкина вина и…

Рядом с ней на дно ухнулось что-то тяжелое, темное. Вода колыхнула ее, больно надавила на грудь, на глаза, заставила неистово дергаться сердце. Захотелось воздуха! Много! И как только от темной массы, упавшей рядом с ней на дно бассейна, потянулась рука, Диана резко дернулась кверху и через мгновение всплыла.

Почти следом над водой показалась голова Валеры. Он отфыркивался, плевался и смотрел на нее злым удивленным взглядом.

– Чокнутая, – проговорил он, стоило им выбраться из воды и усесться на краю бассейна. – Что творишь?

– А вы?

– Что – мы?

– Вы что творите? – вяло улыбнулась Диана, подставляя лицо солнцу. – Увезли меня из дома. С целью?

– Ну… Чтобы не попала в беду, – не совсем уверенно проговорил Валера и покосился на нее. – Рома этот твой… Засранец он!

– Почему?

– Зачем он тебя в свидетели потащил, если ты не была с ним в ночь убийства его матери? – возмутился Валера.

– А ее все же убили??? – ахнула Диана и вцепилась в мокрый рукав его футболки. – Говори, что ты об этом знаешь?! Что?! Кому она мешала?! Кто мог убить ее?! Если только посмеешь сказать, что это сделал Рома, я тебя…

– Что?

Он повернул к ней лицо. Обычное, на ее взгляд. Что ее одноклассницы нашли в нем привлекательного – непонятно. Глаза, правда, интересные. Зеленые в темную крапинку. Смотрят на нее сейчас вопросительно. Ресницы длинные, густые, на них сейчас повисли капельки воды. Диана возьми и смахни их.

– Ты чего?! – Он смутился. Но тут же снова пристал: – Так что ты меня? Ну! Что за Рому своего сделаешь?

– Убью, – коротко обронила Диана.

Рывком поднялась на ноги и, чавкая по тротуарной плитке босыми мокрыми пятками, пошла в дом.

А Валера, проводив ее взглядом, зло плюнул в бассейн и процедил сквозь зубы:

– Задолбали эти сопли!

Тренировалась она сегодня из рук вон плохо. Он трижды уложил ее на мат пустяковым приемом. Потянул ей икроножную мышцу и снова, как утром, тащил ее на руках. Правда, теперь уже в дом. Швырнул на диван в маленькой гостиной, которую занимал. Достал вонючую мазь из своей спортивной сумки и долго втирал ее Диане в икру, массируя и ворча. Потом туго забинтовал, швырнул сморщенный тюбик мази обратно в сумку и воскликнул:

– Ну что вот теперь с тобой делать? На что ты теперь годишься?

Она хотела было заныть, попроситься домой. Но передумала. Домой, к матери, она точно не хотела. Она и раньше не особенно была близка с ней. А последнее время – так особенно. Особенно после того, как мать изо всех сил изображала заботливую родительницу, приезжая к ней на экзамены. Но Диана заметила, как Валера сует матери деньги. И та благодарит его, зарумянившись от алчного удовлетворения.

Так зачем мать приезжала? Поддержать ее? Или поддержать свой бюджет? Противно!

– Ну! Детка! Что делать станем теперь?

Валера тронул ее за коленку и заставил посмотреть на себя. Он чего-то ждал от нее. Какого-то ее решения. И она сказала, не зная, попадет ли в точку:

– Давай постреляем. Давно не делали этого.

– Давай, – выдохнул Валера с благодарной улыбкой.

Значит, она угадала? Он именно этого от нее ждал?

– Только позавтракай сначала. – Он помог ей встать и повел в кухню, приговаривая: – Раз сегодня тренировок не будет, можно от диеты отступить.

И позволил ей жареное мясо, аж целых три куска. Черничный пирог, который Витя достал из морозилки еще вечером, а утром запек в духовом шкафу. Целых пол-литра крепчайшего кофе.

Диана ела, жмурясь от удовольствия. И не обратила внимания на черно-белый портрет размером двадцать на тридцать, который Валера рассматривал, уложив на подоконник.

Мало ли на что он смотрит, так? Может, это папа его, и он на него любуется. Или муж его любовницы, или…

– Посмотри, – приказал он и положил большую фотографию перед ней на стол. – Знаешь его?

Диана уставилась на мужское лицо на снимке.

Узкое лицо, короткая стрижка, тонкий длинный нос, четко очерченные губы, сложенные капризной волной, взгляд глубоко посаженных темных глаз жесткий и злой.

– Нет. Я его не знаю, – покачала она головой. – А кто это?

– Это… – Валера стремительно переглянулся с Витей, застывшим у другого окна. – Это убийца матери твоего Романа.

– Что-о-о??? Этот мужик?! Он…

Ее взгляд перескакивал с Вити на Валеру, почти не различая их лиц. Два мощных плечистых силуэта. И все!

– Кто это? – ткнула она ногтем в глаз мужчины на снимке с такой свирепостью, что оставила след. – Откуда уверенность, что именно он убил маму Ромы?! Я… Я вам не верю! Вы все врете! Врете!

Взгляд прояснился, и ей удалось рассмотреть их лица. И глаза. И то, что она увидела, позволило понять – ребята не врут. Этот человек – убийца! Непонятно было, зачем они все это ей рассказывают?! Знать его в лицо ей необходимо? Вообще, зачем ей о нем знать?!