Встреча от лукавого - Алла Полянская

Нет, я не приветствую другие крайности: мол, мы все одна семья, и зашибись. Потребовать работу в такой «семье» – значит прослыть врагом. Должна быть какая-то середина, но она мало где есть. И в этом плане мне пока очень нравится моя новая фирма, хотя там параноидальные порядки, и все же есть в этом сообществе место нам самим – не только как функциональным единицам согласно штатному расписанию, но и просто – нам, как людям. Это важно, по крайней мере для меня.

– Лина, ты что, уснула? – Реутов стучит ручкой по столу, как школьный учитель, реагирующий на шум. – Ты знаешь, кто все организовал?

Это же очевидно! Я и вчера знала, тоже мне, открытие. И Фролов знал, но дал Дэну возможность сделать свои выводы.

– Понятно. – Реутов отодвигает чашку и смотрит на меня. – Лина, о чем ты думаешь? Я тут распинаюсь, а она витает! Слушай меня. Всю схему придумала твоя коллега и подруга Людмила Чайкина.

Люська могла, конечно. А вот убить меня… Она хоть предательница и дрянь, но вряд ли хотела меня убить. Зачем ей это? Хотя, что я знаю о том, кто что может? Скажи мне неделю назад, что я буду закапывать на острове трупы, я бы не поверила. А ведь закапывала и не жужжала. И о Люське я знаю только то, что та мне говорила, но говорила ли она мне правду?

Я знала, что она любит свои косяки навешивать на других, причем совершенно не парится по поводу неблаговидности такого поступка. Но мы с ней дружили… сколько лет? Пожалуй, года три. У меня с подругами как-то не срослось: те, что были в институте, вышли замуж, разъехались или обзавелись потомством. А подружки со двора исчезли сами собой и давно. Никто не остался жить в нашем доме. Да и Виктор всегда повторял, что для замужней женщины лучшая подруга – муж, и все мои интересы должны находиться в плоскости свершений на ниве капиталистического труда, чтобы упрочить материальное положение семьи, и в собственно семейных отношениях. Сам Виктор когда-то окончил институт метрологии и работал в какой-то конторе со смешной зарплатой, но зато по специальности, как с гордостью объявляла всем моя свекровь.

На самом деле я ничего толком не знала о Люське, кроме того, что ей всегда хотелось купить несколько объектов недвижимости, сдавать их в аренду, а на эти деньги жить не тужить, ездить по Парижам и покупать цацки и шмотки. Оказалось, что ей еще очень хотелось объединить свой отдел маркетинга с моим рекламным и возглавить это злокачественное новообразование. Причем любой ценой – даже ценой такой гнусности, как подделка моей подписи на документах, чтобы я выглядела, по меньшей мере, идиоткой, подписавшей такие бумаги не глядя, а в худшем случае – воровкой. Но они и предположить не могли, что шеф даст делу официальный ход, ведь ничего же не пропало. А шеф был в ярости и отнес все в полицию. Конечно, там бы выяснили, что подпись – подделка, а вот если бы меня убили, дело бы закрыли. Фролов прав, Люське не было резона оставлять меня в живых.

И все равно мне странно и дико осознавать, что эту схему придумала и осуществила Люська.

– Чайкина привлекла к реализации своего плана подругу детства и ее сожителя. И у них все отлично получалось, пока на их горизонте не появилась Лина Яблонская, которая влезла в эту тонкую и требующую тишины схему, как слон в посудную лавку, и все сломала.

Это он меня сейчас назвал слоном. Замечательно! Меня – слоном. Ну, погоди!

– Я заметил одну забавную закономерность. – Дэн снова налил себе чаю. – Все граждане, пытающиеся так или иначе навредить Лине, оказываются в незавидной ситуации. Ну, вот смотрите: муж и свекровь задумали ее убить. Оба сидят, ждут суда. Теперь эта троица: они нагрели бизнес-сообщество Александровска в общей сложности миллионов на пятнадцать. А погорели, когда попытались подставить Лину, причем как раз денег они по тем бумажкам получать не собирались, липу сфабриковали исключительно для того, чтобы Людмила могла объединить два подразделения и возглавить их. И тут шеф взял и принес в полицию то, что там не должны были видеть, документы с подделанной подписью. Константин Николаевич, ты понимаешь, за что Лину хотели убить? Не из-за того, что она могла Колесова опознать, а чтобы полиция до нее не добралась. Нет ответчика – нет и дела. Наша Лина – индикатор и катализатор в одном флаконе. Меня это даже пугает, какая-то мистика просто. Такие дела, в общем.

Это ты еще не знаешь о двух трупах, зарытых на острове, красавчик!

– Дэн, а что даст очная ставка? – Фролов обеспокоенно косится в мою сторону: или боится, что я от таких новостей слечу с нарезки или что у меня прорежется голос и я сболтну лишнее. – Если есть признательные показания, доказательная база собирается, к чему их сталкивать?

– Не думаю, что есть необходимость в очной ставке, тем более Лина не разговаривает. Я пригласил вас сюда не для того, чтобы сталкивать ее лицом к лицу с обидчиками, я хотел, чтобы вы знали положение дел. Лина, думаю, в ближайшее время тебе позвонит твой бывший работодатель с предложением вернуться.

Ну да, а я такая дура, что прямо побегу возвращаться. Все, отрезано. Я помню, как он орал на меня и не хотел слушать… и даже если б не орал. У меня есть теперь моя йогуртная сказка, и мне хочется закрыться в кабинете, дать корма рыбкам и рисовать, рисовать… а вечером поеду к Мирону и потом вернусь в его дом. А дальше видно будет.

Блин.

Я больше не хочу возвращаться в свою квартиру. Не хочу, и все. Пусть там живут Петька с Тонькой, а я что-нибудь придумаю. Может, на дачу перееду, потом с жильем решу. Тем более что я уже задумалась о доме, чтобы перевезти туда бабулю. Я не хочу больше жить в той квартире, не могу там оставаться после Виктора и свекрови. Боже, как она смотрела на меня… Нет, решено. Та квартира отравлена для меня навсегда, я не смогу спать там, готовить на той кухне, мне всегда будет казаться, что злобный взгляд свекрови сверлит мне затылок. Даже если сделаю ремонт, все равно. Да, я трусиха и параноик, но я не хочу туда возвращаться.

А вот Петьке с Тонькой там будет в самый раз, и бабушка была бы рада, что в ее квартире живет кто-то из нас, а не посторонние люди. Она не очень жаловала посторонних, и я понимаю теперь, почему. Я буду приходить к ним в гости, но жить там – нет. По крайней мере, не в ближайшее время. Мне надо успокоиться, что ли. На меня слишком много свалилось за последние дни, и я должна все систематизировать у себя в голове, иначе дело закончится плохо.

Но если бабуля приедет, я хочу, чтоб мы все вместе жили. Так, надо купить дом. Денег у меня нет, но есть работа, возьму кредит…

– Лина!

Я оглянулась – Фролова отчего-то нет, а Дэн – вот он. Я поднялась и подошла к окну, машина Фролова стоит на парковке.

– Сейчас он вернется. – Дэн совсем рядом. – Ну-ка, дай я взгляну…

И он ловко прижал меня к себе одной рукой, а другой отвернул ворот свитера.

– Так я и думал. – Дэн смотрит на меня, и мне неуютно под его взглядом. – Кто тебя так отделал? Давай, расскажи, кто еще за тобой охотится.

Я надеюсь, что уже никто. Конечно, это очень хорошо, что я не могу ему ответить.