Дегустация волшебства - Наталья Александрова

Гоша задумчиво листал журналы, автоматически отмечая тут и там знакомый профиль и рыжие волосы. Журнал отражал множество событий, происходящих в городе, но события эти были несколько специфического плана.

Прием по случаю открытия нового элитного дома на Мичуринской улице, где присутствуют бизнесмены, чиновники и сам мэр с супругой. Банкет.

Открытие гастролей известного американского дирижера, где присутствуют чиновники от культуры, известные творческие личности, заместитель мэра с супругой. Банкет.

Открытие дней голландской культуры в Санкт-Петербурге, прием в голландском консульстве, присутствуют чиновники, консул и дипкорпус. Фуршет.

Демонстрация новой весенней коллекции знаменитого модельера Татьяны Парменовой. Присутствуют чиновники, бизнесмены, жены чиновников и любовницы бизнесменов. Фуршет.

В глазах рябило от ярких красочных снимков. Гоша и сам не знал, что он хочет найти, как вдруг увидел такое, что не поверил своим глазам. На заднем плане снимка была опять-таки изрядно надоевшая Гоше княжна Елизавета Голицына, а рядом с ней не видно было Равиля Каримова и вообще никаких мужчин. Княжна разговаривала с какой-то женщиной, и в этой женщине Гоша с величайшим изумлением узнал свою приятельницу Лику.

Он откинулся на спинку стула и протер уставшие глаза.

– Шота, у меня глюки! – пожаловался он. – Посмотри, тебе вот эта девица никого не напоминает?

Шота несколько раз видел Лику, потому что Гоша был знаком с Ликой очень давно, они вместе учились в Академии художеств на искусствоведческом факультете.

– Послушай, дорогой, кажется у меня тоже глюки, – пожаловался Шота. – Но ты знаешь, мы ведь сегодня ничего не пили…

– Так кого она тебе напоминает? – не отставал Гоша.

– Она похожа на эту твою очкастую Лику…

– Точно, значит, это она, – вздохнул Гоша. – Нас с тобой не глючит.

По всему выходило, что так оно и есть, потому что статья, сопровождаемая снимком, освещала открытие в Манеже выставки шведского художника, фамилию которого невозможно было произнести, а Лика как раз специализировалась на скандинавском искусстве. То есть ее присутствие на открытии выставки было вполне уместным – Гоша даже вспомнил, как Лика готовила эту самую выставку и жаловалась, что швед, которого ввиду непроизносимости фамилии называли просто Олаф, замучил ее приглашениями в ресторан. Швед был толстый и огромный, как бегемот. Ел он за четверых, но одному в ресторане ему было скучно, кроме того, он поразился Ликиной худобе, посчитал, что это от недоедания, и решил подкормить ее, пока он в России.

Глядя на снимок, Гоша удивился только, что Лика разговаривает с мнимой княжной Голицыной, – а они явно были поглощены беседой, – и еще тому, как Лика одета. Вместо ее обычных далеко не новых джинсов, на Лике был вполне приличный брючный костюм синего цвета, причем не того советско-чернильного оттенка, который делал в оное время всех женщин в синих костюмах похожими на депутатов райсовета. Нет, оттенок Ликиного костюма даже на фотографии давал понять, что костюм этот куплен в дорогом магазине, и у его хозяйки хороший вкус.

– Забираю этот журнал. – Гоша решительно поднялся со стула. – Сейчас на работу, там поймаю Лику и вытрясу из нее все, что она знает об этой поддельной княжне. Не хотелось бы ее вмешивать, но иного выхода нет. Иначе просто не представляю, как мне выйти на Равиля Каримова.

– Удачи тебе! – напутствовал Гошу Шота, но в глазах его стояли сомнения – как всякий грузин, он не верил, что от женщины может быть какая-то польза, кроме как в постели и у семейного очага.

* * *

– Привет, подруга! – Гоша возник неслышно в крошечной Ликиной комнатенке, которую и кабинетом назвать было нельзя – комната больше всего напоминала стенной шкаф.

Лика вздрогнула и от неожиданности выронила карандаш, которым она правила какую-то статью.

– Фу, напугал как! – она отмахнулась от Гоши, сняла очки и начала протирать их полой длинной мужской рубашки, которую носила почти так же часто, как джинсы.

– Что это ты стала такая пугливая, мужчин боишься? – игриво начал Гоша.

Лика оставила свое занятие и внимательно посмотрела на Гошу. Глаза ее без очков оказались довольно большими и в общем не противными.

«Подкрасилась бы, что ли, – совершенно неожиданно для себя подумал Гоша. – Если глаза подвести, и макияж… Хотя нет, эта ее стрижка… все равно ничего не выйдет».

– Фиолетов! – Лика надела очки и строго уставилась на Гошу. – Что тебе от меня нужно?

– Так просто зашел проведать… – невразумительно ответил Гоша.

– Ага, так я и поверила. Как только ты начинаешь разговаривать этаким фривольным тоном, называешь меня «лапочкой» и «солнышком» – значит, тебе срочно от меня что-то нужно. В последний раз ты просил перевести тебе книгу про Тернера. Если не ошибаюсь, ты собирался писать статью, где проводил параллель между ним и кем-то из барбизонцев.

Лика кроме финского и шведского знала, естественно, английский язык, а Гоша только французский, поэтому он часто обращался к ней с просьбой перевести что-нибудь с английского.

– Как продвигается твоя статья? – поинтересовалась Лика.

– Статья? – переспросил Гоша. – Статья… Да знаешь, пока не очень.

– В этом ты весь! – прокурорским тоном начала Лика. – Ты все время разбрасываешься, ни одну работу не доводишь до конца! Удивительно, как у тебя хватило терпения диссертацию закончить!

– Лапочка, не будь занудой, – примирительно начал Гоша.

– Да, действительно, – спохватилась Лика, – чего это я? Так что тебе нужно перевести на этот раз?

Гоша начал издалека.

– Как поживает этот твой Олаф… Все равно фамилию не произнести. Пишет?

– Пишет и даже звонит. В гости зовет, говорит, что уже делает приглашение. Так что в конце апреля, может, поеду.

– Не зря ты по ресторанам с ним маялась… – подначил Гоша.

– Вовсе не поэтому, – насупилась Лика. – Просто ему очень понравилось, как выставка прошла. Его хорошо здесь принимали.

– Разъешься там в Швеции, за месяц-то…

– Да уж, – вспомнив свои мучения в ресторанах, Лика тяжело вздохнула и тут же переключилась: – Фиолетов, не тяни, говори, чего хочешь! Мне некогда.

Гоша развернул перед ней журнал и ткнул пальцем в фотографию:

– Говори честно: ты это или не ты?

– Ну я. – Лика удивленно вскинула на него глаза поверх очков.

– А эту бабу ты знаешь? – спросил Гоша, боясь, что Лика сейчас пожмет плечами и скажет, что не знает она никаких княжон, и что фотограф случайно запечатлел их вдвоем, когда та баба спрашивала Лику, как пройти в дамскую комнату.

– Ну знаю, – спокойно ответила Лика. – Мы с ней старые знакомые.

– Ты? – не удержался Гоша. – Ты с ней знакома?