Алмаз в воровскую корону - Евгений Сухов

— Вот как? — повернулся Иосиф Виссарионович к Абакумову. — Забавно. Как бы я хотел присутствовать при этом разговоре. И что же он ему ответил?

— Король бедуинов категорически отказал. Разговор между ними происходил очень долгий, и у нас есть данные, что каким-то образом король сумел перетянуть на свою сторону Рузвельта. Ибн Сауд остался доволен результатами переговоров, а в конце беседы даже сказал: «Мы, арабы, уже две тысячи лет знаем о евреях то, о чем вы стали догадываться только после двух мировых войн».

— Прямо так и сказал? — невесело хмыкнул Иосиф Виссарионович.

— Да, товарищ Сталин, — тотчас подтвердил Абакумов. — Сказано это было при множестве присутствующих. Информаторы сообщают, что Рузвельт испытывает к королю Саудовской Аравии симпатию.

— Хм… Оказывается, Ибн Сауд не такой простак, каким может показаться…

— В делах политики король непреклонен.

В пяти метрах от скамейки была устроена кормушка для синиц с вырезанным окошком, и птицы, соблюдая очередность, залетали вовнутрь, чтобы полакомиться салом. При этом они не суетились, не слышно было даже писка. Абакумов невольно улыбнулся, подумав о том, что в Кунцеве даже птицы умеют соблюдать должный порядок.

— Что было дальше?

— Далее Рузвельт пообещал Ибн Сауду, что он как президент Соединенных Штатов не предпримет никаких враждебных действий по отношению к арабскому народу.

— Вот даже как. — Сталин вытащил трубку изо рта. Некоторое время он сжимал ее в ладони, обмозговывая услышанное, после чего вновь повернулся к Абакумову. — Насколько мне известно, у Рузвельта имелось соглашение с сионистами?

— Именно так, товарищ Сталин. У нас есть информация из очень достоверных источников, что Рузвельт полностью обязался всячески содействовать сионизму — официальным порядком, частным образом и даже по собственному убеждению.

— Получается, что он нарушил эти договоренности?

— Выходит, что так, товарищ Сталин.

Иосиф Виссарионович осуждающе покачал головой.

— Для человека его уровня и политического опыта это непоправимая ошибка. Как же он этого не понял?

— Скорее всего Рузвельт просто недооценивает существующую угрозу. Мы не исключаем вероятности, что Ибн Сауд предложил ему более конкретные вещи, например, доступ к арабской нефти. Это гораздо более существенные моменты, чем предполагаемая угроза.

На соседней аллее, спрятанной от взора густыми зарослями можжевельника, Абакумов рассмотрел движение, это охрана, взяв в кольцо беседующих, обходила территорию по периметру. Угроза отсутствовала, но инструкции следовало исполнять в точности.

— За время наших встреч с Рузвельтом я успел немного его изучить. Его можно убедить, если аргументы действительно будут сильными. По возрасту он приблизился к тому рубежу, когда уже грешно чего-то бояться. Он всерьез считает, что самое большое, что ему грозит, так это поражение на предстоящих выборах. Ведь за его плечами четыре президентских срока, вот он и перестал воспринимать опасность должным образом. А вы как считаете?

— Я полностью разделяю ваше мнение, товарищ Сталин! Я даже думаю о том, что ему грозит смертельная опасность. У меня имеются серьезные основания так думать. — Собравшись с мыслями, Абакумов продолжил: — После обещания, данного Рузвельтом королю Саудовской Аравии, его секретарь Гопкинс немедленно покинул переговоры, заперся в своей каюте и больше не выходил. А через три дня сошел в Алжире. Он даже не пожелал встречаться с Рузвельтом и через третье лицо известил президента, что не желает более находиться в его обществе и доберется до Америки другим путем.

— Вот оно как… Я прекрасно помню этого Гопкинса. Во время ялтинских переговоров он был буквально тенью Рузвельта. Да-а… Что я могу сказать? У Рузвельта отсутствует порядок в делах. Попробовал бы кто-нибудь из моих секретарей учудить что-нибудь подобное, так сразу получил бы десять лет без права переписки! — с иронией заявил Сталин. — При случае я посоветую Рузвельту, как нужно поступать в подобных случаях. — Немного помолчав, вождь задумчиво продолжил: — Хотя у меня есть основания предположить, что он просто не дотянет до Потсдамской конференции. — Хмыкнув, Верховный добавил: — Если бы ему, как мне в свое время, пришлось бы бороться с правыми и левыми уклонами в партии, то он не относился бы тогда наплевательски к подобным проступкам. А какие у вас будут соображения по этому вопросу?

— Я проанализировал всю имеющуюся информацию, и мое мнение таково… Рузвельт ведет себя крайне беспечно, он недооценивает всю сложность ситуации и слабость собственного здоровья.

— Почему?

У кормушки появились воробьи, задиристые, озорные. Растолкав синиц, они пикировали в кормушку и, воровато осмотревшись, вылетали с куском хлеба в клюве. Наиболее отчаянные птицы слетали на тропинку и весело прыгали у ног собеседников. Наклонив крохотные головки, они заглядывали в лица разговаривающих людей и громким щебетанием выпрашивали гостинец.

Сталин сунул руку в карман, вытащил горсть семечек и щедро сыпанул их под ноги. Воробьи дружным семейством слетели с веток и принялись поклевывать угощение. Самый нахальный из них топтался у ног вождя, вызывая его легкую улыбку.

— Как бы на ботинки не нагадили, — недовольно проворчал Иосиф Виссарионович, бросив очередную жменю семечек далеко в сторону.

Абакумов слегка махнул рукой, но птицы не спешили покидать прикормленное место, лишь отлетели на несколько шагов.

Верховный повел плечами.

— Что-то похолодало.

— Да, это заметно, товарищ Сталин.

— Давайте вернемся обратно и продолжим наш разговор, — сказал Иосиф Виссарионович и, не дожидаясь ответа, поднялся. — Пойдемте, я скажу, чтобы нам организовали крепкий чай.

Разговор этот получил продолжение в апреле, после смерти американского президента.

Сталин закрыл папку и аккуратно отодвинул ее на край стола. К Рузвельту можно было относиться по-разному, этот американец никогда не стал бы настоящим другом Советской России, но его словам следовало доверять. Его место, согласно Конституции США, занял вице-президент Трумэн — вот с кем не хотелось иметь дело!

Так что уход Рузвельта можно расценивать как весьма значительную потерю.

Абакумов, выпрямив спину, смотрел на Хозяина. Его крупные сильные руки лежали на краю стола.

Некоторое время Сталин просматривал документы.

— Где умер Рузвельт? — наконец спросил Иосиф Виссарионович, ознакомившись с бумагами.

— В штате Джорджия, в своем имении Уорм-Спринг. Официальная медицина утверждает, что он умер от кровоизлияния в мозг, которое явилось следствием артериосклероза, — отчеканил Абакумов.

— А что по этому поводу говорит наша медицина?

— Выводы лечащего врача президента полностью сходятся с мнением наших специалистов, товарищ Сталин, — уверенно ответил Абакумов.