Разбитое сердце богини - Валерия Вербинина

– Уже угодила, – отрезала я, – из-за какого-то хмыря без мизинца который день коротаю в вашем обществе. Хуже действительно не придумаешь.

– Я чувствую, Таня, я вам не нравлюсь, – промолвил Калиновский после паузы, тяжелой, как бочка с цементом, в которую запаяли труп невинно убиенного гангстера, прежде чем спустить его на дно морское.

– Мне вообще мало кто нравится, – с вызовом отозвалась я. – Такая уж я родилась привередливая.

– Однако с Охотником у вас полное взаимопонимание, – не преминул подколоть меня капитан. – Любопытно знать почему.

– Да потому, что он меня не напрягает дурацкими разговорами.

– Да, Охотник у нас человек молчаливый, – согласился Калиновский. – И надежный как скала.

– Кончайте меня обсуждать, – сказал Охотник, морщась. – Вы бы, Данила Викторович, за гостями-то проследили. А то не ровен час, ваш клиент замочит Гнедича, пока вы тут всех анализируете.

– Вздор это все, – фыркнула я. – Никто никого не замочит, смотрите, сколько здесь охраны. И не говорите мне, товарищ Калиновский, что вы не проверяли под микроскопом каждого, прежде чем впустить их в дом.

– Микроскопы микроскопами, но Ивар-то убил хозяина по приказу Ангела, – заметил капитан. – И это мне не нравится.

– Вся эта история с Иваром мне вообще не внушает доверия, – признался Охотник. – Скажите, капитан, а вы не могли часом все это придумать, чтобы покрыть настоящего отравителя?

– Придумывать – не по моей части, – спокойно ответил Калиновский. Он отщипнул виноградинку и отправил ее в рот.

Я перестала слушать его перепалку с Охотником. На столе стояла большая красивая ваза с мороженым, и я мысленно прикидывала, не будет ли кощунством на поминках съесть немножко этого восхитительного продукта. Потому что если я что-то и люблю на этом свете, так это мороженое.

– Н-да, яды, – протянул Калиновский, уловив направление моего взгляда. – И отравить ведь можно в принципе все что угодно. Мороженое, к примеру…

– Типун вам на язык, – в сердцах отозвалась я.

– А что? Гнедич ест мороженое, так что наш лучший друг вполне мог подсуетиться.

– Шутите? Да какая гарантия, что яд попадет к тому, к кому надо?

– В истории уже бывали случаи, когда травили всех, чтобы достать только одного, – сообщил Калиновский с лучезарной улыбкой.

Охотник отошел от нас и направился к столу. Через полминуты он вернулся, неся вазочку с мороженым.

– Можете спокойно есть, яда там нет, – сказал он. – Я попробовал.

– Есть медленно действующие яды, – ввернул Калиновский.

Меня всю передернуло. Глаза Охотника сверкнули. Он хотел что-то сказать, но в это мгновение до нас донесся зычный голос лысого колобка:

– Нет, ни в коем случае. И речи быть не может об этом!

Его собеседник, человек с тяжелым взглядом, стоял с выражением досады и недоумения на лице. Колобок щелкнул пальцами, и охранник, не отходивший от него ни на шаг, жестом фокусника достал из кармана золотую коробку, из которой выпорхнула чудовищных размеров сигара.

– Говорят, этому парню платят только за то, что он таскает с собой любимые сигары босса, – бесстрастно уронил Охотник, передавая мне холодную вазочку. – Непыльная работенка, хотел бы и я иметь такую.

Калиновский понимающе улыбнулся. Гнедич вставил сигару в рот, достал дорогую зажигалку, сколько я могла видеть со своего места – золотую, украшенную бриллиантами.

– Интересно, отчего он не наймет человека носить и зажигалку тоже, – заметил Калиновский.

И в следующее мгновение прогремел взрыв.