Обещать – не значит жениться - Дарья Калинина

– Нет, все равно, я не верю. Надо показать Анне фотографию нашей Сони.

– А заодно и твоей соседке! Зря только ее Татаринцев к себе в отделение поволок за фотороботом. Только жизнь парню усложнили! Всего-то и надо было, что у тебя в альбоме с фотографиями порыться да показать фотку твоей разлюбезной Сонюшки этой бабе. А кстати, это идея! У тебя же есть фотографии Сони?

– Ну не с собой же. Хотя…

И озаренная одной мыслью, Инга вытащила из сумочки свой телефон и принялась листать фотоальбом. Вот она вдвоем с сыном стоят, облокотившись на гранитный парапет Дворцовой набережной, оба смеются прямо в объектив. А фотографировала их… Соня и фотографировала! Милая, славная Соня, к которой Инга была так сильно привязана. Просто не верилось в то, что, забыв все доброе и светлое, что было между ними, она взялась мстить Инге. И за что мстить? Разве Инга виновата, что Дима – ее будущий муж – предпочел ее Соне? Да, Соня познакомилась с ним первая, но выбрал-то он ее – Ингу!

Но все равно, чем больше размышляла Инга, тем глубже в ее душу заползало подозрение в том, что в рассказе Анны есть зерно истины. Да, да, крохотное зернышко истины, превратно истолкованное и перевранное посторонними людьми, но оно там бесспорно имелось.

Дрожащими руками Инга листала альбом с фотографиями.

– Тут должны быть наши с ней фотки. И других девчонок тоже.

Алена нависла над подругой, просматривая вместе с ней фотографии. Пыхтела, тяжело вздыхала и наконец не без некоторой доли зависти в голосе произнесла:

– А вы тут без меня весело время проводили! Половины твоих новых подруг я даже и в лицо не знаю.

Инга немного устыдилась. Но вовремя вспомнила, что это Алена первой умотала в свои Дубочки и даже на развод Инги с мужем оттуда не приехала. Прикатила лишь спустя месяц, объяснив, что у племенных жеребцов с конюшни Василия Петровича, тех самых, с помощью которых ее муж собирался вывести свою новую знаменитую российскую породу скаковых лошадей, приключилась неведомая хворь. Оставить мужа и его жеребцов в такой ситуации она никак не могла. Если бы хоть один из жеребцов пал, Василий Петрович неизбежно принялся бы врачевать свое горе с помощью излюбленного средства русского человека от любого недуга – водки.

– Вот эту фотографию покажем! – неожиданно воскликнула Алена, вновь воодушевляясь и забывая свою недавнюю обиду.

На указанной фотографии Инга была в окружении сразу нескольких своих приятельниц. Отмечали поступление в университет сына Надежды. Мальчик поступил сам, родителям не пришлось даже тратиться на репетиторов. И отложенные деньги они радостно спустили на торжество в ресторане.

Народу собралось много. Пришли подруги Надежды с мужьями и детьми. Так что на упомянутой фотографии Соня оказалась затиснутой в дальних рядах. И тем не менее, когда фотографию показали Анне, она не без колебаний, но ткнула пальцем именно в Соню:

– Вроде бы эта девушка похожа на ту, с которой я видела Мишу. Но я могу и ошибаться. Качество фотографии, извините, не самое лучшее.

Но Алене было достаточно и этого. Испустив торжествующий возглас, она вцепилась в Ингу:

– Едем к Татаринцеву! Пусть задерживает негодяйку!

И все же Инге казалось невероятным, что незаметная тихоня Соня могла напасть на спящего человека с ножом. А потом хладнокровно покинуть место преступления, да еще после звонить Инге и выражать ей свое сочувствие.

– Я не уверена, что это она, – колебалась женщина. – Не уверена, что это Соня.

Но уже произнося эти слова, Инга понимала страшную правду, которая открылась пред ней. Ведь у ее Сони в предках числился прапрадед, прибывший в Россию из далекой Британии в поисках счастья на новой земле. Новая родина пришлась предку по вкусу, он навсегда остался в России. Тут он женился на дочери купца и на приданое жены открыл собственное дело. Однако до самой смерти он не переставал упоминать о крохотном участке земли, принадлежащем когда-то его семье и дающем право всем мужчинам их рода именоваться «лендлордами» – держателями земли.

Инга хорошо знала, как гордится Соня своими «дворянскими» корнями. Как трепетно пестует в себе мысль, что когда-нибудь ей удастся поехать на родину предков, своими собственными глазами увидеть те земли, что когда-то принадлежали ее роду.

Лично сама Инга полагала, что земля эта была никак не больше детского одеялка. Но Соне нравилось думать иначе. И как знать, не вырос ли в устах Михаила тот кусочек земли, давно проданной за долги, до размеров целого поместья в окрестностях Лондона?