Принц на черной кляче - Анна Ольховская

Однако особого дискомфорта это ощущение не приносило. Некогда было, большой бизнес требует полной самоотдачи.

Но в один не самый прекрасный день прямо посреди русла спокойной реки с размаху бухнулся обломок скалы по имени Маня Скипина. Наглая и беспринципная тварь, сестричка криминального воротилы Бориса Скипина.

И река забурлила. И поперли из дна пороги и камни, и закрутили водовороты, а берега реки оказались не такими уж и надежными. Вместо прочного камня там был плотно спрессованный песок…

Который в момент был размыт всплеском годами копившихся зависти и жадности Аристарха.

И в результате изуродованный до неузнаваемости Кирилл стал отшельником в глухом лесу, единственным компаньоном которого был алабай Тимка[4]. А женившийся на Мане Аристарх повел корабль семейного бизнеса в криминальную заводь.

Но самая большая издевка затейницы-судьбы была в том, что именно в образе отвратного страшилища Кирилл повстречал свою женщину. О которой он и тосковал, которую подсознательно искал, меняя подружек.

А нашел запертой в комнате-тюрьме Бориски Скипина…

Милана Красич, дочь главы крупнейшего строительного холдинга Мирослава Красича и сестра восходящей звезды Голливуда, талантливого красавчика Яромира Красича (кстати, внешне очень похожего на прежнего Кирилла).

Но Милана – для близких и друзей Лана – была не просто дочерью и сестрой, она и сама многого добилась к двадцати пяти годам. С отличием закончив финансово-юридическую академию, Лана стала верной и надежной помощницей отца, легко управляясь с делами холдинга.

И это при том, что внешне девушка ну никак не соответствовала образу железной бизнес-леди. Изящная, невероятно женственная фигурка, холеные маленькие ручки, великолепные вьющиеся волосы богатого каштанового оттенка, большие миндалевидные глаза цвета спелых оливок, чувственные губы, бархатистая кожа – типичная кисяу.

И ее отец немало позабавился, глядя, как расслабляются на переговорах возможные партнеры по бизнесу, увидев за столом вместо известного своей жесткостью и напористостью Мирослава Здравковича сексапильную красотку.

Расслабляются и утрачивают бдительность. А кисяу на поверку оказывается хищной пантерой, выгрызающей для фирмы отца максимально выгодные условия.

Кирилл слышал об этой девушке – в мире большого бизнеса все друг о друге знают, но ни разу не видел. Лана не была завсегдатаем светских раутов, она появлялась на таких мероприятиях только тогда, когда в Москву приезжал ее брат Яромир.

И вот – увидел. И она его увидела. В образе мерзкого урода, настоящего чудовища.

И… не отшатнулась! Ее личико вовсе не перекосила гримаса отвращения!

Мало того – она поцеловала Кирилла! Не из жалости, нет – мужчина научился отличать одно от другого.

Но он не мог вернуться в мир людей, в ЕЕ мир вот таким… Нищим и уродливым…

Но и забыть ее не смог. И нашел возможность вернуться богатым и восстановившим прежнюю внешность. А еще – приобретя способность ощущать, читать, слышать – в общем, знать, что чувствуют находящиеся вокруг него люди. И не только вокруг – Кирилл слышал эмоции и чувства людей на приличном расстоянии. Само собой, пришлось научиться блокировать эту способность, находясь среди большого количества людей, иначе можно было захлебнуться в океане чужих эмоций.

Но когда он оставался с Ланой наедине… Этот подарок изувеченного и измененного когда-то организма делал все его муки и страдания не напрасными…

Правда, с тех пор у Кирилла Витке, сумевшего жестко разобраться со всеми обидчиками его и Ланы, снова вернувшего себе бизнес и уверенно поплывшего дальше вместе с любимой женщиной, осталась тщательно скрываемая ото всех фобия.

Страх того, что его лицо, восстановленное благодаря новейшим разработкам одного медицинского светила, снова «поплывет». И он опять превратится в жуткое чудовище…

Кирилл понимал, что это глупо, ведь его лицо – не парафин, оно не может меняться постоянно. И профессор гарантировал, что больше с внешностью пациента ничего не случится. Если, конечно, его опять не начнут специально уродовать, как было прежде. Но уродовать вроде было больше некому, да и нечем.

Так что и бояться было нечего.

К тому же река жизни никак не желала возвращаться в спокойные берега, превратившись однажды в опасную и непредсказуемую горную речку. А в качестве порогов и подводных камней нагородив то, что в прежние годы трезвомыслящему и рассудительному бизнесмену Кириллу Витке казалось кретинскими выдумками недобросовестных журналистов или падких на дутую сенсацию телевизионщиков.

Магия, экстрасенсы, колдуны, призраки – бред, бред и еще раз бред! Такого нет и быть не может! Меньше фантастику читайте, господа!

Но… с того света его, гниющего заживо, вытащил старец Никодим, и использовал он вовсе не травки и заговоры – сквозь мутную пелену дикой боли Кирилл своими глазами видел исходящий от старика свет. И этот свет, вливаясь в изувеченное тело, восстанавливал его, возвращая способность жить.

А потом и его, и Лану, и подругу Ланы, Лену Осеневу едва не отправила на тот свет милашка Динь-Динь, щуплая и стеснительная библиотекарша Дина Квятковская, ставшая носителем души гиперборейского жреца[5]. Так, во всяком случае, она говорила во время следствия по первым совершенным ею убийствам.

Квятковскую признали невменяемой и отправили в закрытую психиатрическую клинику, откуда она все же умудрилась сбежать, несмотря на постоянный контроль Матвея Кравцова, начальника службы безопасности строительного холдинга Красичей.

А сбежав – не затаилась в какой-нибудь норе. Эта тварь сумела подчинить себе Яромира Красича, брата Ланы, сделав его своим преданным рабом.

И заставив Ярика похитить сестру, отвезти ее на Олешин остров и едва не принести в жертву в центре каменного лабиринта.

Но все обошлось, точку в истории Дины Квятковской поставила влепившаяся прямо между глаз пуля.

И Кирилл с Ланой вздохнули наконец спокойно. Хотя восстанавливаться Лане пришлось почти месяц, залечивая раны физические и душевные.

Но теперь все стало на свои места, оставив кошмар в прошлом.

Как им казалось…