Битвы божьих коровок - Виктория Платова

— А муж сбежал сам, судя по всему. — Маринапротянула руку и бесцеремонно коснулась ее обручального кольца. — С вамижить — все равно что на крокодильей ферме подрабатывать. Того и гляди хобототтяпаете!

Она расхохоталась, чрезвычайно довольная собой, а Настя…Настя позволила себе снисходительно улыбнуться.

— Кажется, мы здесь для того, чтобы обсуждать не моипроблемы, а ваши.

— Да, простите. — Женщина резко оборвала смех иснова полезла в сумочку. И вынула оттуда увесистый сверток. — Приступим кделу.

Через минуту новоиспеченная сыщица уже держала в рукахнесколько фотографий. Нельзя сказать, чтобы ее особенно вдохновил тип соснимков. Даже Додик Сойфер, ее новый сослуживец, выглядел куда приличнее, неговоря уже о добродушном и по-своему очень симпатичном Meтелице. Тип былодутловат, мелкозернист, тонкогуб, и к тому же волосы у него были зализаны так,что череп казался по-младенчески голым. А над вытянувшейся, как у верблюда,верхней губой топорщилась опереточно-узкая полоска усов. В таких же узкихрысьих глазах его было нечто такое, что заставило Настины уши поплотнееприжаться к голове: они всегда первыми реагировали на опасность — будь то градв начале июля или ранний неожиданный снег в конце октября.

— Вот, — торжественным голосом произнеслаМарина. — Вот это он и есть, мой дражайший супруг. Быков ДмитрийБорисович. Подонок, мразь, тварь, грязная скотина, прохиндей, ублюдок,сатир-недоносок, дерьмовое желе, мешок с навозом, чертово семя, жертва аборта,мудак — штопаные яйца!..

Переведя дух, Марина уставилась на Настю.

— Что еще я забыла? — отрывисто бросила она.

— Не знаю, — Настя пожала плечами. — Можетбыть, дурак?

— О нет! Он далеко не дурак. Хитрая бестия… А кольцовам придется снять.

— Зачем?

— Он не любит замужних женщин. Он считает, что в бракевсякое безумие убивается безвозвратно. Особенно сексуальное. Обожает свободныхот супружеской узды сексапилок, смолы ему в глотку!..

Настя так и не смогла поддержать разговор на такуюделикатную тему. Ее тусклый тринадцатилетний опыт супружества безмолствовал. Авообще, если говорить о безумии, Марина не права: уж ей-то брак явно пошел напользу.

— Что еще я должна сделать?

— Вам самой решать, как заманить его в постель. Я дамвам адреса мест, в которых он часто бывает. Всякие там галерейки, где клубитсянищий авангардный сброд; рестораны, где собирается сброд побогаче. Егомастерская… У него, видите ли, есть мастерская! Он, видите ли, дизайнер!

— И чем же он занимается?

— Изготовляет светильники, скотина! Изобретает новыеформы, идиот! Берет их, так сказать, напрокат у жизни. То есть в бабскихкойках. Вот, возьмите его визитку. — Марина припечатала долларовые купюрыненавистной визиткой ненавистного фонарщика. — А вообще не надо изобретатьвелосипед. Отправляйтесь прямо к нему в мастерскую.

— Но как я могу… Мы незнакомы…

— Не нужно никакого особого знакомства. Скажете, чтовиделись на какой-нибудь богемной вечеринке. Ну, я не знаю… К примеру, наЛиговке, у Эль-Хамади…

— Но я не хожу на богемные вечеринки.

— Неважно, он и не вспомнит. Он стольким потаскухамтычет эти визитки, ухлопывает на них такое количество денег, что давно можнобыло бы накормить всю голодающую Африку.

— А кто такой Эль-Хамади?

— Еще один кретин. Давно собираюсь на него настучать вкомпетентные органы как на исламского фундаменталиста, да все как-то руки недоходят.

— А он исламский фундаменталист?

— Не знаю… Проповедует какое-то эзотерическое учение,впечатлительным дурам головы морочит… Да какая вам разница! Эль-Хамади ни причем. Эль-Хамади — повод. А вы только намекните моему кобельку на возможностьблизости — все остальное он сам сделает.

Настя спрятала визитку в карман и вопросительно посмотрелана деньги. Ей не особенно хотелось брать их; взять — означало обмануть Марину.Ведь ни о какой (господь наш всемогущий!!!) близости (Пресвятая Богородица!!!)и речи быть не может (ныне, присно и во веки веков!). И вообще, чур меня,чур!.. Но, с другой стороны, если она не возьмет деньги, это будет выглядетьподозрительно.

Когда купюры перекочевали в Настин карман, Марина спросила:

— А профессиональная аппаратура у вас есть?

— Аппаратура?

— Ну да. Видеокамера, “жучки” всякие…

— Этого добра навалом, — соврала Настя. — Адля чего?

— Господи ты боже мой! Чтобы его низость получиладокументальное подтверждение, мы ведь с вами уже говорили об этом.

— Да, да, я помню.

— Отлично. Как мы условимся?

— Я позвоню вам через неделю.

— Хорошо, через неделю. Но, думаю, вам хватит и трехдней. С женщинами вашего типа у него все развивается довольно стремительно.

— С женщинами моего типа?

— С самоуверенными стервами. Кстати, а почему выназначили мне встречу именно в этом ресторане?

Настя набрала в легкие побольше воздуха и выдохнула:

— Иногда, знаете, люблю здесь пообедать. Вдали отродных деревянных… Приятно расплачиваться гринами. Чувствую себя как в Америке.

— Бред, — отрезала Марина. — Америки несуществует. Как таковой.

— То есть как это — “не существует”? — испугаласьНастя. — А что же тогда существует?

— Островок в океане. Возможно, даже Северном Ледовитом.Там много киностудий, и все они делают фильмы. Про некое виртуальноепространство, которое все условились называть Америкой. Америка — этодекорация, не больше. А этот ресторан — еще одно место, где бывает мой муженек.То есть — тоже декорация, здесь он иногда разыгрывает сцены соблазнения. Такчто все очень символично. Вы не находите?

— Нахожу, — только и смогла сказать Настя.

— Кстати, Анастасия Кирилловна… Как называются вашидухи?

— “Наэма”. Вам не нравятся?

— Отчего же… Есть в них что-то такое… В букете… Думаю,мой подонок будет приятно удивлен…

Марина еще раз с удовольствием щелкнула ногтем по фотографииподонка.

— Я его голым в Африку пущу. Он у меня допрыгается,скотина!

* * *

…Это была тридцать шестая сигарета за сегодня, и отдавалаона сливовыми косточками. Далеко за флагом остались запахи коньячного спирта(двадцать девятая сигарета) и сыра “Рокфор” со слезой (тридцать перваясигарета). А впереди Забелина ждали еще имбирь, лаванда, жженый сахар — вплотьдо баклажана с чесноком.

Запах баклажана с чесноком был запахом сороковой сигареты.